Кэтрин Куксон - Год девственников

Доктор направился к выходу, но Стивен остановил его:

– Не надо ее жалеть. Ее никто не любит. Доктор задумался. Да, в этом-то все и дело.

Никто ее не любит. Никто ее никогда по-настоящему не любил. И она это прекрасно знала.

Джо приехал на следующее утро, в половине восьмого. Узнав из сбивчивых рассказов Стивена и Пэгги подробности событий, произошедших за время его непродолжительного отсутствия, он был потрясен.

Заботу о доме взяли на себя Пэгги и Лили. Новая сиделка практически не понадобилась, потому что последнее, что сделал доктор перед тем, как уехать рано утром, – это связался с сестрой Прингл и попросил ее снова принять дежурство в комнате Дона…

Ночью был сильный снегопад, слой снега достиг трех дюймов. Все ожидали этого, такой стоял холод. Вот так закончился март. Просто невероятно!..

Билл Уайт подошел к крыльцу и неуверенно обратился к Джо, говоря, что ничего бы не случилось, если бы он был на своем месте. Джо заверил его, что здесь нет и быть не может его вины. Не говоря уже о том, что это произошло в его выходной, но Уинифред ведь зашла не с парадного входа, а проникла через кладовую. Естественно, она прекрасно знала, где находится ключ…

Приезжали из лечебницы, интересовались подробностями происшедшего. Но Пэгги ничего не знала, а Стивен не мог сказать им, как долго он провалялся на полу, пока не начал действовать.

Ворота теперь охранялись полицией, но это не остановило двух репортеров, которые попытались в половине седьмого утра пробраться в дом. Однако Билл Уайт с ними быстро разобрался.

Все были рады возвращению Джо. Ведь теперь в доме появился человек, который мог взять на себя все заботы.

– Джо позаботится обо всем, – сказал Билл Уайт Джону Диксону, когда они стояли в оранжерее, обсуждая события прошедшей ночи. – Говоря по правде, именно он всегда и занимался этим.

– А ей теперь жизни не будет, – подхватил Джон.

– По мне, так давно пора. Что мне Лили рассказывала – так она с ним, как стерва, обращалась. Никакая она ему была не жена все эти годы. Вообще, знаешь, наша Лили разбирается в жизни. Какое-то время назад она говорила, что между хозяином и Мэгги что-то есть. Так и вышло. Когда хозяйка застала их врасплох – он совершенно голый, и та тоже. Удивительно?

– Нисколько. – Джон покачал головой. – Я уже давно знал, куда ветер дует. Она следила за ним, когда он, бывало, ездил на Боуик-роад. Я намекал ему пару раз.

– Да ну? Ты мне ничего не говорил.

– Ну… у тебя же есть жена. – Джон ухмыльнулся. – Ты бы небось рассказал ей, а она проболталась бы Пэгги, ведь та – твоя племянница. А у Пэгги язык как помело. Я подумал, что хозяин и так достаточно натерпелся, и лучше всего мне придержать язык за зубами. Но интересно, куда она делась после того, как прошлась по дому со своей колотушкой – или что там у нее было в руках? – Он помолчал. – Да что это стряслось с Ларри? – Джон указал на улицу, где за стеклянной дверью заливался неистовым лаем небольшой скотчтерьер. – Что с ним такое?

– Крысу унюхал или еще кого. Он всегда так лает, когда какого-нибудь черта унюхает. – Билл отворил дверь, и пес бросился к нему, подпрыгнул, стрелой метнулся обратно и остановился в ожидании. – Ну ладно, пойдем. Покажешь мне.

– Я уже много недель не видел никаких крыс, – заметил Джон. – Должно быть, это кролики забегают сюда с полей.

Оба они, подняв шерстяные воротники пальто, вышли на улицу. Снег скрипел у них под ногами. Стараясь не отставать от собаки, Билл проговорил:

– Кто бы мог поверить, что в такое время года выпадет снег? Знаешь, мое мнение: все из-за этих атомных бомб, которые взрывают по всему миру. Из-за них и погода меняется.

– Куда он нас ведет? – спросил Джон.

– Да в курятник. Держу пари, что где-то неподалеку лиса.

Сквозь проем в невысокой изгороди они вышли в маленькое поле, оканчивающееся рядом курятников. Одна-две курицы вышли оттуда наружу.

– Курицы не любят снег. Но, готов поспорить, если им выставить на улицу еду, они быстренько выбегут… Да что ему надо?

Теперь они шли за псом вдоль курятников к открытому сараю, где был свален запас ящиков и корзин. Сверху их присыпало снегом за эту ночь. Билл и Джон замерли, ошеломленно глядя на две ноги, торчащие из-под груды ящиков.

– Не может быть!

– Силы небесные!

Бегом они ворвались в сарай и, отшвырнув ящики в сторону, извлекли на свет замерзшее тело своей хозяйки.

– Она мертвая? – Джон наклонился, пытаясь просунуть руку внутрь ее смятого пальто. Через минуту он сказал: – Ничего не чувствую. Вот что: беги в дом, скажи Джо, пусть вызовет „скорую". А сам тащи сюда дверь или еще что-нибудь. Так мы ее не унесем.

Билл бросился через сад, прямо по замерзшим газонам, к входной двери. Он не стал звонить, просто постучал и, когда Пэгги открыла, выдохнул:

– Джо… Где мистер Джо?

– С мистером Доном. Что еще стряслось?

– Хозяйка. Она в саду.

– Господи! – Пэгги зажала рот рукой. – Закрой же дверь!

– Прекрати! – толкнул ее Билл. – Насколько я понимаю, она мертва. Давай сюда мистера Джо. Пошевеливайся!

Через пару секунд Джо был уже здесь.

– Что? В саду? А где в саду?

– В сарае. Надо бы найти что-нибудь вроде двери. Ее невозможно поднять, такая она тяжелая. И… и лучше бы вам вызвать врача.

Джо, потрясенный, стоял молча какое-то время, затем тихо сказал Пэгги:

– Позвони доктору. Скажи ему, что это срочно.

Пэгги бросилась к телефону, крича:

– Уж конечно, если что-то касается этого дома, он знает, что это всегда срочно!..

Но Джо уже бежал за Биллом вдоль построек, объясняя:

– Здесь нет дверей, кроме вот этой большой стеклянной, а она слишком тяжелая.

– Да, вы правы, мистер Джо. Но у нас же есть что-то вроде гамака. Там, на чердаке.

Через долгих двадцать минут они принесли Уинифред в гамаке домой и положили ее на пол в холле. Доктор уже ждал. Склонившись над ней, он медленно покачал головой. Но еще через минуту взглянул на Джо и проговорил:

– Она все еще жива. Вызови „скорую".

Сидя в машине „скорой помощи", Джо вспоминал события последних дней. Аннетта с ребенком в одном отделении больницы, папа с Мэгги – должно быть, в другом. И он все еще не знает, выживут ли они. А теперь и его приемную мать везут в ту же самую больницу. Осталось только свезти туда Дона со Стивеном, и все будут там, а на Дона достаточно лишь взглянуть, чтобы понять, что он вскорости может к ним присоединиться. Бедняга Стивен, весь в синяках с головы до ног, он, конечно, все еще сильно переживает. Стивен перенес страшную ночь. Как сказал доктор Питерс, если бы не он, то все бы полегли в этой бойне и, весьма вероятно, не дожили бы до утра.