Мэгги Дэвис - Атласная куколка

— Ты собираешься писать об этом?

Брукси уставилась на Саманту широко открытыми от удивления зелеными глазами.

— О чем? О том, что существует любовный треугольник, в который вовлечены трое представителей мира высокой моды? Это не новость — это парижская жизнь. — Зеленые глаза вдруг превратились в щелочки. — Мне нужен твой материал — вот что я хочу, Сэмми. История про Джексона Сторма, знаешь ли. Что-то значительное: Джексон Сторм собирается завоевать парижский рынок высокой моды. — Она еще раз внимательно взглянула на Сэмми и продолжила: — Ведь Сторм зачем-то приобрел «Лувель» так, что никто об этом не знал, правда? И тебя он прислал сюда, чтобы все выяснить, потому что джинсовая кампания в Нью-Йорке неожиданно провалилась и тебе уже не было смысла там оставаться, правильно?

— Подожди, Брукси, — прервала ее Сэмми. — Я должна тебе кое-что рассказать, но это не совсем…

— «Сэм Ларедо» ничего не показывает в июле в Нью-Йорке, — не слушала ее Брукси. — Линия «Вестерн джинс» исключена из списка Нью-йоркского института готовой одежды, как и все, что производило у Короля Сторма вещи в стиле «Дикий Запад»: купальники, сапоги, детская одежда, «Сэм Ларедо» — абсолютно все! Об этом сообщили в понедельник в «Вуменс вэа дейли».

«Вуменс вэа дейли»? Сэм удивленно уставилась на Брукси. Она уже пару недель не читала газет и журналов, касающихся мира моды. Она даже не знала, какие издания на английском языке можно купить в Париже. Немного погодя Саманта прошептала:

— Что ты хочешь этим сказать? Как это «Сэм Ларедо» нет в списке?

Журналистка пожала плечами.

— Джексон Сторм сворачивает производство джинсовой одежды, вот и все. И не он один. В этом году ковбойский стиль не в чести.

Саманта застыла, глядя на недоеденный бутерброд и пытаясь сосредоточиться. Не может быть! Только не это! В прошлом году закрытый просмотр коллекции джинсовой одежды Джексона Сторма в зале «Шерри Незерленд» стал настолько из ряда вон выходящим явлением, что занял первые страницы специального воскресного выпуска «Нью-Йорк тайме», посвященного вопросам моды. Оптовые покупатели и представители прессы, работающие для Нью-йоркского института готовой одежды, многие из которых всего через неделю собирались вылететь на показы в Париж, толпились в танцевальном зале «Шерри Незерленд», а команда специалистов по связям с общественностью и рекламе сбилась с ног, потому что для собравшейся публики не хватило ни стульев, ни заранее припасенной икры и шампанского. И что же? Неужели в этом году показ вообще отменен? А ей никто и слова не удосужился сказать!

— Ты дашь мне интересный материал, Сэмми, — продолжала тем временем Брукси. — Если Джексон Сторм готовится к столь значительному шагу, это станет сенсацией года, новостью из новостей, а не просто модной байкой! Это пройдет в «Тайме», «Уолл-стрит джорнэл», «Вашингтон пост», да везде! — Она облокотилась на стол. — Ты меня слушаешь? Мне неважно, что происходит со Стормом в Нью-Йорке. Я хочу иметь материал здесь, в Париже, и получить его от тебя, Сэмми! Боже ж мой, мне следовало догадаться, что ты — по-прежнему его номер один! Ведь он не выбросил бы тебя на свалку в любом случае, правда?

Сэмми быстро встала, резко отодвинув стул.

Брукси тоже поднялась, не давая ей уйти.

— Мне нужны деньги. Я провалюсь в тартарары, если ты не дашь материал! — закричала она. — Ты знаешь, каково остаться без денег в Париже? Ты не можешь зайти к друзьям, ты не можешь временно пожить за счет брата, у которого есть постоянная работа, ты не можешь переехать к подруге — их здесь просто нет!

— Пожалуйста.

Саманта попыталась обойти журналистку. Бедная. Голодная. Нуждающаяся в деньгах. Эти слова из ее собственного недавнего прошлого причиняли боль. Она остановилась и повернулась к Брукси. Все, что она собиралась сказать за этим ленчем, встало на свои места.

— Я дам тебе информацию, — медленно проговорила она. — Но надо доработать кое-какие детали, вот и все. — Сэмми заметила, что глаза журналистки заблестели от радости. — Ты получишь этот материал, Брукси, обещаю. И это будет лучше, чем ты можешь себе представить!

12

— Убирайся отсюда, вот что я имею в виду! — Саманта быстро спрятала за спину большой сверток из магазина хозяйственных товаров на авеню Опера. — Никто не имеет права находиться в этом здании в выходные дни!

Чип, растянувшийся поперек лестницы и опирающийся локтем на последнюю ступеньку площадки четвертого этажа, преграждал ей путь. Поношенные джинсы плотно облегали бедра и ту часть тела, которая выставляла напоказ его мужские достоинства; распахнутая кожаная куртка мотогонщика открывала мощную мускулистую грудь. Сильные пальцы Чипа сжимали два шлема: один блестящий, из позолоченного пластика, второй — серебристый.

— Убери с дороги свои ножищи! — Сэмми смотрела ему прямо в лицо, пряча за спиной руку со свертком. — Мне нужно пройти.

— Я подумал: вдруг тебе захочется совершить маленькую прогулку, любовь моя, — как ни в чем не бывало предложил он. — Где ты была? Я жду на этой проклятой лестнице почти час. — Беззастенчивые темные глаза одобрительно скользнули по блузе и джинсам, подчеркивающим фигуру. — Прекрасный денек, чтобы выбраться на прогулку, подышать свежим воздухом. Тебе нравятся мотоциклы?

Сэмми настороженно смотрела на мощную фигуру Чизуика, оценивая ситуацию. Перекусив с Брукси, она поспешила в магазин хозяйственных товаров недалеко от «Гранд-опера», а потом по улице Капуцинов бросилась домой, так что до сих пор не могла отдышаться после этой гонки. И вот — пожалуйста! — здесь, прямо на ступеньках Дома моды Лувель, разлегся Чип, поджидая ее! А она-то думала, что уже отделалась от него.

— А в чем дело? Кто-то из твоих приятельниц испортил тебе настроение?

Не успели эти слова слететь с губ, как она пожалела о сказанном. Сегодня Чип, похоже, не имел никаких далеко идущих планов, несмотря на то, что произошло между ними. От одного воспоминания щеки Саманты залились предательским румянцем. Неужели ей придется вечно страдать из-за одного неверного шага?

— Поднимайся, — потребовала она. — Мне нужно пройти.

— Мм-мм, — промычал он, даже не думая пошевелиться. Закинув ногу на ногу, Чип смотрел на нее снизу вверх из-под густых черных ресниц. — Знаешь, любовь моя, мне хотелось бы увидеть тебя однажды в юбке, в чем-нибудь легком и женственном. Хотя бы один разочек! Брюки тебе очень идут, у тебя прекрасная фигура и удивительно длинные ноги, но и в платье ты была бы очаровательной. А что это ты прячешь за спиной? — ласково продолжал он. — Можно взглянуть?

— Я хочу, чтобы ты убрался с дороги, — процедила сквозь зубы Саманта. Рука, в которой она держала сверток, начала затекать. — Я ничего не прячу, и вообще это не твое дело.