Эль Море - Нити Жизни

— Спасибо за ваш заказ.

Не зная, что на это брякнуть — мило улыбаюсь. Он отходит.

Я поднимаю глаза, через прозрачную синеву вглядываюсь в глубины неба, вперед, сквозь все семь слоев стратосферы — тропосфера, стратосфера, мезосфера, термосфера, экзосфера, ионосфера, магнитосфера. Дальше в космос, через девятую планету нашей солнечной системы — в темноту, в неизвестность, в другие миры и галактики. Если бы я только могла, но я не могу… Я заперта — здесь, в этом теле. Возможно, если б у меня был такой же охранный механизм, как у планеты Земля, который предотвращает проникновения вредных излучений, отражает радиоволны и уничтожает метеориты, проникающие в атмосферу из космоса, поддерживает необходимые условия для существования всех видов организмов — я была бы надежно защищена. Но наверно, как обычно, я много прошу. Не заслужили люди подобной мантии, окутывающей нашу планету.

Чашка на блюдце брякает о поверхность стекла, рядом же возвышается тирамису на плоской черной тарелочке.

— Приятного аппетита, — галантно произносит официант и удаляется.

Я беру ложку, наклоняю язычок сахарницы в чашку и сыплю на глаз. Затем мешаю. Пробую. Сладко кофейный вкус обволакивает язык, стремясь в мой пищевод.

Я закрываю глаза — дремлю в тени, окруженная беззаботными пальмами в огромных кадках, я не слежу за временем, а ведь оно непрерывно двигается, в каком-то искаженном смысле.

Лезу в карман и вытаскиваю сотовый. Брелок от него клацает, зацепившись за плетенку, удерживающую стеклянную крышку столика. В глянцевом экране я отражаюсь расплывчатой тенью, чернильном пятном, лужицей на асфальте.

«Замечательно» — думаю и отправляю кусок тирамису себе в рот. Жую. Параллельно снимаю блокировку с телефона, перехожу в журнал вызовов и, возя пальцем по сенсорной панели, натыкаюсь на номер без инициалов.

«Так, а вот и ты!» — говорю про себя. И подумав с минуту, делаю вызов. Гудки, а потом ответ.

— Доктор Итан Миллер, я вас слушаю.

Я молчу, испытывая его терпение.

— Я вас слушаю, — повторяет он. — Говорите. Вас не слышно.

Я отключаюсь.

Тут же проходит обратный вызов, я отключаю звук, но телефон продолжает ползти по крышке — вибрируя.

— Ну и дурак, — тихо произношу я.

Через девять звонков и восьми сбросов, я все же сдалась, ответила:

— Вы не устали? — заявляю я.

— Кто вы?

Вот те и приехали. Хорошо же врачи помнят своих пациентов.

— Ваше наказание, — ехидничаю я. Не знаю, почему, но не прет меня с ним на вежливость.

— Полина?

— Угадали, — говорю, а сама прокручиваю папину любимую присказку: «Возьми с полки пирожок, там их два, возьми тот, что на верхней полке, сдуй пыль и положи обратно».

— Ты знаешь, что ты нарушила правила госпиталя?

После этой фразы я стала думать, как бы тактично его послать. Не придумала и пока решила язвить в привычной для меня манере:

— А что, вам уже понизили зарплату или направили в кадры за трудовой?!

— Послушай, ты должна вернуться, как можно скорее.

— Ничего я не должна! Вам — уж точно.

— Подумай о себе, как твое состояние? — В его голосе есть тревога. — Покалывание в груди, затрудненность дыхания, отечность конечностей? — перечисляет он. Неужели ему не все равно?

— Нет.

— Хорошо, ты не одна? Помни, что никакого эмоционального напряжения и физических нагрузок не должно быть.

«Да, я знаю все это. И меня достало, что все мне об этом напоминают», — кричу я у себя в голове.

— Да, — подтверждаю я, скрипя зубами.

— Я надеюсь, ты понимаешь всю серьезность положения и будешь благоразумной и вернешься к вечерней смене? Иначе, мне придется сообщить руководству и связаться с твоими родителями.

«А вот и подвох. Бесит».

— Значит, шантаж?!

— Рациональные меры.

— Я взрослый человек. И имею право распоряжаться собой!

— Ты не совершеннолетняя.

Его слова цыкают в моей голове и доводят до невроза. Прежде, чем он произносит что-то еще, я почти выкрикиваю:

— Что?! Мне восемнадцать лет и я гражданка Российского государства, а не одного из отсталых штатов Америки, где взрослым человека воспринимают только после достижения двадцати, а то и двадцати одного года. Вы что-то попутали!

Я слышу, как он выдыхает.

— Послушай, госпиталь — это не клетка, и ты не подопытное животное, но почему тогда ведешь себя именно так?

Отношения врача и пациента — сотрудничество, поддержка, понимание, уважение, сочувствие, благодарность. Но сегодня у меня нет желания соблюдать надуманный этикет.

— Это не ваша забота! Хотя знаете, если со мной что-то случится, я надеюсь, вас замучают угрызения совести. Вас лишат лицензии, и закончите вы свои дни в доме престарелых, среди «уток» и манной каши.

Выговорившись, я сняла заднюю панель телефона, выдрала аккумулятор и выкинула мобильный — в горшок с землей. Но вспомнив, что он все же не мой, вытащила и в разобранных частях водрузила сбоку стола. «Наверное, на телефоне бактерий и грязи больше, чем на унитазе» — подумала я. Унитаз мы иногда чистим, а трубку-то нет. Трогаем ее грязными руками, кладем на общественные скамейки, забрасываем на дно сумки, держим в тепле, которое действует, как парник для заразы, а еще мы даем иногда кому-то написать сообщение или совершить звонок, а вдруг этот кто-то сходил в туалет и не помыл руки? Ужас. Потом к лицу, к уху, а кто-то ведь даже грызет свой телефон. Опасность везде. Но мне-то все равно. И зачем я вообще об этом задумываюсь?

Мой кофе успел остыть, а тирамису растаять.

Меня мутит, в голове что-то трещит и бумкает. Я роняю свою голову себе на руки. Тормошу волосы, пальцы проскальзывают сквозь плотные, но мягко стянутые пряди.

— Ну вот, вон там, видите. Я же говорила!

У меня галлюцинации, потому что я слышу голос сестры.

— А, теперь понятно, почему номер недоступен.

Я поднимаю голову и офигеваю. Сестра, ее парень и персону, которую я никогда в жизни больше не хотела увидеть — его брат, стоят передо мной.

— Хай! — говорит Майкл и плюхается на стул, сестра обходит столик и садится рядом со мной. Дядя степа с ростом в два метра усаживается напротив меня. Отрезвляющая картинка. Ощущение, что меня сейчас вывернет, и это было бы фантастично, потому что в моем желудке нет ничего, кроме глотка мокаччино и одного калорийного кусочка пирожного. Я гримасничаю.

— Ты вытащил меня, чтобы я любовался на эту алкоголичку с похмельем? — сказал Нейл, откинувшись на спинку стула и вытянув руку на стол. Именно тогда я заметила, что костяшки его пальцев на правой руке замотаны в несколько слоев бинта, через которые просвечиваются полоски от йода.