Майк Гейл - Ужин вдвоём

За прошедший месяц жизнь у нас немного наладилась. Мы с Иззи стараемся как можно больше времени проводить вместе. Вот и сегодня, забросив Николу домой, я вернусь к себе, переоденусь и отправлюсь вместе с Иззи ужинать в город. Она заказала столик в новом ресторане на Найтсбридж, где, говорят, заказы делаются за три месяца вперед. Впервые Иззи использовала свое положение в журнале.

Мы останавливаемся у светофора, и вдруг Никола выключает проигрыватель на середине песни.

— Эй, я вообще-то слушал, — говорю я недоуменно.

— Извини, — говорит она. — Мне надо кое о чем спросить. Помнишь, я тебе рассказывала про мальчика из школы, который мне нравится?

— Брендана?

— Сегодня я иду на вечеринку. И он там будет. А я… в общем, сегодня я хочу с ним поцеловаться.

— Поцеловаться?

Она кивает.

— Только вот не знаю, нужна ли ему девушка. Вокруг него много девчонок крутится, но постоянной подружки у него нет.

Хм. Я бы предпочел, чтобы Никола и дальше мечтала о нем издалека. Знавал я в школе парней вроде этого Брендана. По совести сказать, и сам таким был.

— Ты уверена, что он настолько тебе нравится? — спрашиваю я.

— Да. Конечно!

— Тогда что значит «не знаю, нужна ли ему девушка»?

Она пожимает плечами.

— Ну я ведь правда не знаю.

— Ты же этого хочешь? Стать его девушкой?

— Ну да.

— А сама готова согласиться на какой-то случайный поцелуй?

— Потому что хочу с ним поцеловаться.

Красный огонь светофора сменяется зеленым, и я решаю попробовать иную тактику.

— Он вообще часто целуется с девочками, этот Брендан?

— Я говорю, у него от девчонок отбою нет. Он уже с целой кучей девчонок гулял, только недолго.

Это все, что мне нужно знать.

— Знаешь, — говорю я ей, — не думаю, что этот Брендан тебе подходит.

— Это еще почему?

— Ты заслуживаешь лучшего.

— Лучшего, чем что?

— Лучшего, чем случайные обжимания в углу с пятнадцатилетним охламоном, которому ты совершенно не нужна. Никола, ты самая красивая девочка в школе… то есть не знаю, но держу пари, что так и есть… и заслуживаешь самого лучшего!

— Не нужен мне никакой «лучший», — мрачно отвечает Никола. — Мне нужен Брендан. Никола надувается; я, как ни стыдно признаться, тоже. Смотрю только на дорогу, глубоко вздыхаю и наконец включаю «Радио 4», которое Никола терпеть не может. До обычного места прощания — в двух кварталах от ее дома — мы доезжаем молча.

— Ладно, я пошла, — говорит она, взяв свой рюкзачок и открывая дверь.

Мне вдруг становится стыдно.

— Никола, не уходи так!

— Как это «так»?

— Ты на меня злишься. Только за то, что я сказал что-то, с чем ты несогласна.

— Потому что мне Брендан нравится!

— Знаю, милая. Я просто говорю, что парни… ну, знаешь, они иногда ведут себя как сущие свиньи. Не все, разумеется, но некоторые… гм… одним словом, береги себя. И не доверяй им. Пойми, я все это говорю только потому, что хочу для тебя самого лучшего. Я горжусь тобой, маленькая… и мне с тобой хорошо. А это очень важно.

— Мне тоже с тобой хорошо… иногда, — ворчит Никола, не желая сдаваться.

— Так что, мир?

— Мир. — Она поднимает глаза. — Ладно, я правда лучше пойду. Вечером позвоню тебе и расскажу, как все прошло, ладно?

— Ладно.

— До свидания.

— Да, — отвечаю я. — До скорого свидания. Знаешь, я тебя люблю.

Последние слова вырываются как-то сами собой, и вдруг оказывается, что признаваться в любви Николе так же естественно, как и Иззи.

— Я тебя тоже люблю, — широко улыбается она и выпрыгивает из машины.

Я смотрю, как она бежит по тротуару и скрывается за углом, а в следующий миг звонит телефон.

Переживем

— Привет, Дейв, это я.

Иззи.

— Что такое?

— Плохие новости. Боюсь, поужинать в ресторане нам сегодня не удастся.

— Почему?

— У Стеллы большие неприятности. Она совсем расклеилась. Насколько я поняла, у них с Ли все кончено.

И Иззи рассказывает, что Стелла провела весь сегодняшний день в спорах с Ли о том, идти в кино или нет. Ли хотел пойти, а Стелла — остаться дома. В конце концов она сказала: «Почему бы тебе одному не сходить, если так хочется?» Он ответил, что так и сделает. Тогда Стелла предложила ему собирать вещички, если уж ему так не терпится от нее сбежать. Что Ли и исполнил немедленно. Теперь Стелла бьется в истерике, а Иззи спешит к ней на помощь.

— Прости, милый, — говорит Иззи. — Обещаю искупить свою вину.

— Да какая вина, о чем ты? — отвечаю я. — Все нормально. Кому как не сотруднику «Крутой девчонки» знать, как важны в нашей жизни утешения и добрые советы?

Она смеется.

— Дейв, ты можешь сходить куда-нибудь один. Хорошо провести время. Не хочу, чтобы из-за меня ты в четверг вечером тосковал дома.

— Не беспокойся, я тосковать не буду.

— А чем же займешься?

— Тем же, чем занимался, пока не встретил тебя.

— Это чем же? Есть консервы, пялиться в телевизор и шляться по клубам с кошмарными девицами?

— Не-а, — отвечаю я. — Буду слушать музыку. На полной громкости!

Что делать?

Уже почти полночь. Я сижу в гостиной и — никогда прежде на это не отваживался — проигрываю трек за треком любимые диски на громкости, вполне способной обеспокоить соседей. Вокруг меня разбросаны в беспорядке компакт-диски и пустые коробки; сам себе слушатель и сам себе безумный ди-джей, я готов слушать музыку всю ночь напролет. «Пятьдесят костюмов» группы «Animals That Swim» закончены; теперь я собираюсь поставить «Семь комнат печали» «Four Tops» — для контраста, а за этим альбомом — «Каждый день» Энджи Стоун и, может быть, «Щепку» от «Nirvana»… И в этот миг звонит телефон. Сначала я не хочу брать трубку: но, может быть, это Иззи.

— Это Дейв Хардинг?

Голос тонкий, девичий. Но не Никола.

— Кто это?

— Вы меня не знаете. Меня зовут Кейша, я подруга Николы…

Я вскакиваю.

— Что?! Она же должна быть с тобой на вечеринке! Где она? С ней что-то случилось? Наступает долгое молчание. На заднем плане слышится грохот музыки. К горлу у меня подступает тошнота.

— Н-не совсем…

— Что значит «не совсем»? Что-то случилось на вечеринке? Где она сейчас?

— Да нет. Мы и сейчас здесь. Дело в том…

— В чем? — рявкаю я, теряя терпение.

— Понимаете… Никола напилась. — Тут Кейша начинает всхлипывать. — Она очень много выпила, и теперь ее все время рвет, и она не хочет звонить своей маме, а я не могу звонить своей, потому что, если мама и папа узнают, что мы пили, они меня просто убьют… — Она уже плачет навзрыд. — И она попросила меня позвонить вам.