Джули Гаррат - Непостоянное сердце

— Может быть… Когда-нибудь…

Она допила свой коктейль и поставила пустой бокал на стол.

— И ты так равнодушно это заявляешь? Мы же говорим о нас с тобой. О нашем будущем!

— Я не могу говорить о будущем, — покачала головой Серена. — Не пытай меня, Холт, прошу тебя. Не надо сейчас об этом.

Он смотрел на нее непонимающим взглядом.

— Ладно! — наконец произнес он, откидываясь на спинку стула. — В таком случае, что мы здесь делаем? Если у нас с тобой не может быть совместного будущего, какого черта мы сидим тут и ворошим прошлое, выясняя, что, оказывается, мы все еще питаем друг к другу какие-то чувства?

— Ты сам пригласил меня, — напомнила ему девушка.

— Но ты не отказалась, — тихо сказал он, не сводя с нее своих темных серьезных глаз. — Разве я насильно притащил тебя сюда?

— Я… я хотела поговорить с тобой. С тех пор как я узнала, где ты живешь, мне не дает покоя одна мысль. С тех самых пор, когда я стояла у твоего дома, а ты открыл дверь и напугал меня до смерти.

— Вот как? Ну так выкладывай.

Холт нетерпеливо передернул плечами.

— Речь идет о той двери.

— Моей двери? Тебе нужна моя дверь? Да? Всего лишь моя дверь, а не я?

— Выслушай меня, пожалуйста. — Серена подалась вперед. — Я же говорю… я думала… размышляла о том, что ты рассказал мне. Об идее отца заняться изготовлением дверей.

— Ну?..

В мрачной задумчивости он взирал на нее через стол.

— Теперь уже поздно просить у него прощения за то, что я натворила тогда. — Она уткнулась взглядом в свои лежавшие на столе сцепленные ладони. — Но я могла бы… хотела бы, — поправилась Серена, — еще раз попробовать организовать на заводе производство таких дверей.

— Что ты хочешь доказать? — нахмурился Холт.

— Ничего! — Она тяжело вздохнула. — Абсолютно ничего. Просто мне хочется попытаться довести до конца то, что начал отец. Понимаешь, о чем я?

— Допустим, — промолвил он через несколько секунд раздумий.

— Я нашла все чертежи в кабинете отца на заводе. Он хотел делать двери не только с компасами. Там есть и другие эскизы — с птицами, кораблями, иллюминаторами.

— Да, я видел их, — кивнул Холт. — Только Макс проводил испытания на протяжении многих месяцев, но так и не нашел способа вплавить металл в дерево.

— Но с твоей-то дверью получилось.

— Верно, — согласился Холт, по-прежнему хмурясь.

— А что в ней особенного — в твоей двери?

— Это ведьмина дверь, от «скверного дома». — Он улыбнулся. — Может, старуха как-нибудь заколдовала ее. Кто знает?

— Заметь, она вытесана из дуба и в течение долгого времени подвергалась атмосферным воздействиям. Она же не новая, так?

— Не новая, — встрепенулся Холт. — И компас впаян не насквозь, — потому что эта дверь в два раза толще современных.

— Я ознакомилась с отчетами испытаний. Отец тоже брал дубовые двери, но они были новые. Из свежего дерева. И украшения имели ту же толщину, что и двери, — поэтому, когда из двери вырезался кусок, высвобождая место для железной конструкции, она теряла прочность.

— Да, — подтвердил Холт. — Макс предполагал, что, возможно, дерево не выдерживает тяжелое железо, и уже начал вести работы в этом направлении. Но тут, к несчастью, — а для рабочих, пожалуй, к счастью, — поступил большой заказ на производство дренажных труб и так далее, и двери пришлось отложить. Макс к ним больше не возвращался.

— Думаешь, стоит возобновить испытания? — воодушевилась Серена.

Холт накрыл своей большой ладонью обе ее руки.

— Эй, только не в ущерб всему остальному, ладно? Чтобы не пострадали заказы, которые тебя кормят.

— Нет, конечно, я понимаю. Но у меня есть возможность выделить на проект пару человек. Мы сейчас не перегружены работой. И потом, я хочу осуществить эту идею, Холт.

— Чтобы загладить свою вину перед Максом, да?

Огонь в ее глазах погас.

— Такое вряд ли возможно. Но если бы мне удалось хоть чем-то…

— И это после всех твоих попыток саботировать производство…

— О Боже! Не напоминай. — Она проглотила комок в горле. — Я и сама себе не могу простить. Не прощу никогда.

— Вообще-то ущерб был незначительный. Повреждения быстро ликвидировали, — снисходительно бросил он.

— Если не считать моих отношений с отцом. И с тобой…

Она остановила взгляд на его ладони, все еще покоившейся на ее руках. Он стиснул пальцами ту, что лежала выше. Серена вздрогнула, ощутив, как врезалось в кожу кольцо на левой руке.

— Прости! — улыбнулся Холт, убирая ладонь. — Силы не рассчитал… — Он внезапно замолчал, уставившись взглядом на ее руку, затем порывисто вскочил на ноги. — Только не это! — хрипло проговорил он. — О нет… не может быть…

Серена слишком поздно сообразила, что привлекло его внимание. Она сдернула руки со стола на колени. Напрасный жест.

— Это не то, что ты думаешь… — начала она, но он решительно оборвал ее.

— Не то? Разве это не обручальное кольцо?

— Да, но…

— Скажи мне только одно, — потребовал он с яростью в голосе. — Скажи, что ты не сменила свою фамилию на Фаррар.

Серена подняла глаза к его лицу.

— Этого я сказать не могу, Холт, — тихо промолвила она после нескольких секунд молчания, которые обоим показались вечностью. — Меня действительно зовут Серена Фаррар. Я вышла замуж год назад, в Квинсленде…

Холт, не дослушав, резко развернулся и стал пробираться в толчее к выходу.

— Холт… — окликнула его девушка, выскочив из-за стола, но он уже скрылся из виду. Ей ничего не оставалось, как только выругаться себе под нос. — К черту! К черту все! Будь он проклят!

Глава 15

Райан ринулся вперед и в броске настиг одну взметнувшуюся над обрывом руку, сам приземлившись животом и лицом в высокую сырую траву, на которой поскользнулся незнакомец в капюшоне, все еще издававший неистовые вопли.

Вцепившись в эту руку, он отчаянно пытался удержать ее, чувствуя, как скользят пальцы по гладкой нейлоновой материи стеганой куртки. Болтавшийся над пропастью бедолага перестал кричать, и до него теперь доносилось душераздирающее поскуливание, перемежавшееся жалобными всхлипами, подстегивавшими его желание любой ценой спасти человека, по его вине висевшего сейчас на волосок от смерти.

Пальцы продолжали скользить, не в состоянии прочно ухватить руку горемыки, и он с каждой секундой приходил все в больший ужас от содеянного, хотя предаваться угрызениям совести времени не было.

Извиваясь в траве, словно змея, он осторожно подполз к краю обрыва и глянул в пустоту. Незнакомца в капюшоне от его взора скрывали стебли песчаного тростника и комья валунной глины.