Фред Стюарт - Остров Эллис

Отложив меню, он сделал знак глазами надменному официанту.

— Мы хотим заказать фирменное блюдо, — величественно произнес он.

— Какое именно?

Марко подавил возникшую было панику.

— А что вы посоветуете?

— Действительно, — рискнул Джейк, — почему бы вам не удивить нас.

Метр ухмыльнулся и, поклонившись, отошел. Марко поднял бокал.

— За величайшего автора песен, известных всему Нью-Йорку, — сказал он и с усмешкой добавил, — и лучшего в Нью-Йорке «жиголо».

— Водителя грузовика! — поправил Джейк, и оба рассмеялись.

Она сидела на противоположной стороне комнаты за одним из лучших столиков ресторана «У Шерри», ужиная со своим любовником Терри Биллингсом, когда заметила их.

— Это он! — воскликнула Нелли Байфилд.

— Кто?

— Джейк Рубин!

— А кто это, Джейк Рубин?

— О Боже, Терри, неужели ты не знаешь ничего кроме своих банковских дел? Джейк Рубин написал песню «Мой музыкант в стиле рэгтайм». И можешь себе представить, я назвала его паршивым еврейчиком. Интересно, помнит ли он…

— Сомневаюсь, чтобы он забыл это.

— Конечно нет, Нелли. Нелли, какая же ты идиотка. Извини…

— Ты куда?

— Куда, куда? Поздороваться с ним.

Она прошла через зал ресторана, ловя на себе завистливые взгляды женщин и восхищенные взгляды мужчин. Нелли любила, когда ей завидовали и когда ею восхищались. «Когда она станет «звездой», думала она, ее будут боготворить». Но пока еще до этого было далеко.

— Мистер Рубин, — улыбнулась она. — Вы меня помните? Нелли Байфилд. Я так грубо обошлась с вами в клубе «Кавендиш».

Джейк и Марко встали.

— Я помню, — без выражения ответил Джейк.

— Конечно, вы помните. И мне так стыдно за свое поведение — я ужасно себя вела. А вы были правы, конечно. Мне следовало прислушаться к вашему совету.

Она обольстительно улыбнулась.

— Извините, не буду больше утомлять вас — сядьте. Я просто хотела сказать вам, что в восторге от вашей песни. Вы, должно быть, самый счастливый человек в Нью-Йорке.

Она поколебалась, а потом томно добавила:

— Я бы хотела, чтобы вы написали песню для меня.

Еще одна улыбка. Затем кивнув в сторону Марко, она вернулась к своему столику. Джейк проводил ее взглядом.

— Она — роскошна! — воскликнул Марко.

Джейк молча наблюдал за Нелли. Он думал, какой она была на самом деле: очаровательной и необычайно соблазнительной как в ресторане «У Шерри», или той, которая ударила его по лицу и оскорбила.

Может, это не имело значения.

Нелли снимала небольшой двухэтажный домик на Мэррей Хилл, в квартале Сниффен Корт. Утром, когда она пила кофе у себя в гостиной, раздался звонок. Через несколько секунд ее молоденькая чернокожая горничная Фанни принесла в гостиную длинную белую коробку.

— Это цветы, мисс Нелли, — сказала она. — У вас появился новый поклонник. Мистер Терри слишком скупой, чтобы покупать цветы.

— Не надо так говорить, Фанни. Мистер Терри был очень добр к тебе в прошедшее Рождество.

— Вы считаете эти десятидолларовые бусики хорошим подарком? При том, что этот человек, можно сказать, живет здесь! Нет, он должен был купить мне, по меньшей мере, кольцо с бриллиантом, за всю ту выпивку, которую я подаю ему. Так от кого это?

Нелли открыла коробку. В ней лежала дюжина роз и визитная карточка.

На карточке было написано: «Я уже написал мелодию, которую вы скоро услышите. А если вы поужинаете со мной сегодня вечером «У Шерри», я покажу вам и слова». И подпись: Джейк Рубин.

Большое окно гостиной Нелли выходило во двор, и звуки скрипки заставили Нелли прислушаться. За окном молодой человек наигрывал на скрипке мелодию.

— Вот она! — воскликнула Нелли, вскочив и подбежав к окну. — Песня, которую он написал для меня.

— Кто написал песню для вас? — спросила, следуя за ней, Фанни.

— Т-ш-ш!

Они внимательно вслушивались в доносившуюся снизу приятную мелодию. Закончив играть, скрипач низко поклонился обеим женщинам.

— Как это романтично, — проворковала Нелли. — Фанни, беги вниз и дай ему доллар — как это романтично! Мне это нравится. И какая песенка! Какая мелодия!

— Мисс Нелли, у меня пока не открыт долларовый счет, — заметила Фанни.

— Фанни, заткнись и дай ему свои четыре четверть-долларовые монеты. Я потом тебе верну.

— Хорошо, мисс Нелли.

Когда Фанни выскочила из комнаты, Нелли подошла к пианино и не очень удачно попыталась наиграть мелодию.

«Этот придурок попался на крючок, — подумала она. — Он попался на крючок».

«Несравненная» Нелли Байфилд, «певчая птичка из Флашинга», которая последнее время часто оставалась без работы, надеялась начать все сначала.

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

— На прошлой неделе я получила письмо от Бернарда Шоу, — сказала Мод Чартериз, лежа в постели рядом с Марко. — Ты знаешь, кто такой Джордж Бернард Шоу?

— Это тот, который пишет пьесы?

— Браво, Марк, ты делаешь большие успехи. Он пишет мне, что работает сейчас над новой пьесой для мисс Патрик Кэмпбелл, которая называется «Пигмалион». Герой этой пьесы — профессор фонетики, который взял в ученицы простую цветочницу из Ковент Гарден и научил ее говорить и вести себя так, что на балу высший свет принял ее за графиню. Он пишет, что еще не знает, как закончит эту пьесу, но он подсказал мне замечательную мысль.

— Какую?

Она наклонилась к нему и поцеловала.

— Я могла бы дать образование моему итальянскому садовнику и выдать его за американского бизнесмена или за врача, адвоката… Разве это не забавно?

— О чем ты говоришь?

Она встала с постели, накинула пеньюар и закурила сигарету.

— Произошли некоторые вещи, о которых я не говорила тебе, — продолжала она. — Во-первых, «Леди Фредерикс» завершается на следующей неделе. Во-вторых, Фиппс сделал мне предложение, и я ответила согласием.

Марко привстал.

— Он?! Да он годится тебе в отцы!

— А я гожусь тебе в матери, дорогой. Но Фиппс очень мил со мной, он занимает очень высокое положение в обществе, и он безгранично богат. Безгранично.

— Но ты сама богата. Ты великая актриса.

— Как долго еще я буду великой актрисой? К сорока моя карьера закончится. Я видела слишком многих «звезд», которые увядали после сорока, и я не хочу быть среди них. Мы с тобой, Марко, мы оба — аутсайдеры. Ты, определенно, не джентльмен, а я — не леди. Да, я говорю, как леди, я знаю все правила игры, ведь, кроме всего прочего, я — актриса, но в душе я презираю все их светские претензии и запреты. Между нами, я думаю, что половина тех леди, которых я знаю, предпочла бы вести такой образ жизни, как я, но они не решаются. Но, так или иначе, при моем образе жизни мне надо думать о безопасности. Фиппс и есть моя безопасность. Он даст мне также прочное положение в обществе, и, как заявил однажды дорогой Оскар, над светом смеются только те, кто не может туда попасть. Но это означает, что мне надо будет расстаться с тобой, милый мальчик. Моя любимая игрушка, мой красивейший порок…