Кэндес Бушнелл - Пятая авеню, дом один

— Ты с ней не ссорься. Инид предупреждала, что с ней бывает трудно. Но достучаться до нее можно через сына, Сэма. Он компьютерный дока — налаживает компьютеры всему дому. Напишу-ка я ему е-мейл…

— Нет, — отрезал Пол. — Я не позволю какому-то мальчишке шарить в моем компьютере. Ты хоть знаешь, что у меня хранится на жестком диске? Финансовая информация ценой в миллиарды долларов! Это все равно что рисковать судьбой маленькой страны!

Аннализа обернулась и, нагнувшись, поцеловала мужа в лоб.

— Как же мальчишки любят играть в шпионов, — усмехнулась она. — Но я говорила не о твоем компьютере, милый, а о своем.

С этими словами она ушла в кухню. Пол чуть повысил голос:

— А нельзя решить проблему старым дедовским способом? Неужели в этом здании некому сунуть?

— Нет, Пол, — твердо сказала Аннализа. — Этого мы делать не станем. Мы не вправе ожидать особого отношения. Давай последуем совету Инид. Мы здесь новички и должны уважать сложившиеся правила.

На первом этаже, в маленькой душной кухоньке Минди Гуч резала овощи.

— Пол Райс послал меня в задницу, — пожаловалась она мужу.

— Вот прямо так и сказал — «Иди в задницу»? — поразился Джеймс.

— Нет, но надо было видеть его мину, когда я отказала ему в разрешении на установку внутристенных кондиционеров. Весь его вид безмолвно говорил: «Пошла ты в задницу!»

— Минди, у тебя развивается паранойя, — вздохнул Джеймс.

— Ничего подобного! — обиделась Минди. Скиппи, новый обитатель квартиры, поднялся на задние лапки, передними теребя хозяйкину ногу. Минди дала ему ломтик моркови.

— Нельзя давать собаке еду с нашего стола, — сделал замечание Джеймс.

— Морковь полезна, от нее никто не заболеет. — Минди подхватила щенка и нежно прижала к груди.

— Ты сама настояла на продаже триплекса Райсам, — напомнил Джеймс. — Вся ответственность за последствия ложится на тебя.

— Не смеши людей, — резко сказала Минди, отнесла собачку к двери и выставила на бетонную плиту их символического внутреннего дворика. Скиппи обнюхал края плиты, присел, раскорячась, и помочился. — Моя лапочка! — умиленно воскликнула Минди. — Джеймс, ты видел? Всего три дня у нас прожил — и уже не гадит в доме, умница моя!

— Кстати, ты полностью несешь ответственность и за Скиппи. Я не могу тратить время на прогулки с собакой, когда вот-вот выйдет моя книга. — Джеймс еще не определился в своем отношении к щенку. Его родители считали, что только в деревне держат животных в доме.

— Слушай, Джеймс, а можно, у меня будет что-нибудь свое? — вспылила Минди. — Пусть даже совсем маленькое? И чтобы ты не лез с критикой?

— Да пожалуйста, — махнул рукой мистер Гуч.

Щенок стрелой кинулся из кухни в гостиную. Джеймс пошел за ним.

— Скиппи! — строго прикрикнул он. — Ко мне!

Щенок не обратил на него внимания и прошмыгнул в комнату Сэма, где с разбегу прыгнул на кровать.

— Скиппи решил тебя проведать, — сказал Джеймс.

— Привет, Скипстер, чувак, — рассеянно сказал Сэм, не отрываясь от монитора. — Посмотри-ка, — обратился он к отцу.

— Что там? — спросил Джеймс.

— Только что пришел е-мейл от Аннализы Райс, жены Пола Райса, с которым мать сегодня поцапалась.

— Они не поцапались, — поправил сына Джеймс. — Они просто поспорили. — На этом Гуч ушел в свой тесный кабинет и закрыл дверь. В узкое высокое оконце был встроен кондиционер, издававший гнусавый звук, как ребенок с заложенным носом. Джеймс взял стул и сел под тепловатый воздушный поток, желая остыть.

«Тинк-тинк-тинк», — раздавалось наверху. В восемь утра Инид Мерль вышла на террасу посмотреть, что происходит; от увиденной картины у нее сразу же испортилось настроение. Снаружи возводили леса — Райсы начали ремонт. К вечеру все будет готово, но это лишь подготовка. Когда начнутся внутренние работы, какофония дрелей, шлифовальной машинки и молотков будет длиться неделями. Ничего не поделаешь, у Райсов есть право ремонтировать квартиру. До сих пор они неукоснительно соблюдали правила дома, в частности разослали уведомления другим жильцам, сообщая о начале работ и примерной продолжительности ремонта. В квартире планировалось заменить трубы и протянуть новую проводку для стиральной машины, сушки, кухонной техники ресторанного уровня и, согласно всезнающему Роберто, «компьютерного оборудования высокой мощности». Минди выиграла первый раунд борьбы с кондиционерами, но Райсы сдаваться не собирались. Сэм похвастался, что Аннализа наняла его для создания веб-сайта фонда Царь Давид, оплачивающего уроки музыки и рисования для детей из неимущих семей. Инид была знакома с благотворительной деятельностью Сэнди и Конни Брюэр. В прошлом году на праздничном вечере им, по слухам, удалось собрать двадцать миллионов долларов на специально устроенном аукционе: владельцы и совладельцы хеджевых фондов из кожи вон лезли, чтобы перекупить друг у друга лоты вроде живого концерта Эрика Клэптона. Значит, Аннализа прокладывает себе путь в новое общество, подумала Инид. Осень будет хлопотной и шумной.

В соседней квартире стук молотков разбудил Филиппа и Лолу.

— Что это за грохот? — капризно пожаловалась Лола, зажимая уши. — Если он не прекратится, я на стенку полезу!

Филипп повернулся к ней, думая, как мало это похоже на первые пробуждения рядом с новой любовью, когда ты не в силах поверить своему счастью.

— Сейчас ты перестанешь его замечать, — пообещал он, начиная ласкать ее соски. Груди у Лолы были твердыми из-за имплантатов, которые она получила в подарок от любящих родителей на восемнадцатилетие — традиция, грозящая превратиться в обязательный ритуал прощания с детством. По этому поводу устроили грандиозную вечеринку у бассейна, Лола гордо выставила новую грудь на обозрение одноклассникам.

Но сейчас Лола оттолкнула руку Филиппа.

— Я не могу сосредоточиться, — сухо сказала она. — Эти гады прямо по голове барабанят!

Филипп поморщился. Они были любовниками всего лишь месяц, но Окленд начал уставать от преувеличенного внимания Лолы ко всякого рода недомоганиям, как реальным, так и воображаемым. У нее часто «раскалывалась голова», или она «падала от усталости», или отчего-то «ныл большой палец руки». «Меньше эсэмэс надо набирать», — сказал тогда Филипп. Лекарство от всех ее хворей было универсальным — отдых или просмотр телевизора, причем желательно в его квартире, на что Филипп совсем не возражал — подобное лечение обычно заканчивалось сексом.

— Похоже, у тебя похмелье, малышка, — сказал Окленд, целуя Лолу в лоб. Он выбрался из постели и пошел в ванную. — Хочешь аспирина?