Разрушенные клятвы - Катарина Маура

говорит ничего нового — все эти мысли я уже прокручивал в голове тысячу раз.

— Ты мне нравишься, Зейн, — продолжает Арчер, — но быть изгнанным из семьи — это не просто потеря привилегий. Это пропущенные дни рождения, обиды, упреки, которые годами бросают друг другу. Я не хочу, чтобы моя сестра прошла через это. Почему бы вам не подождать еще немного? Насколько я знаю, наш дедушка только начал относиться к тебе более-менее цивилизованно. Думаю, твоя бабушка тоже. Разве ты не собирался постепенно приучить их к идее вас, как пары?

— Мы и так тянули, — отвечаю я, стараясь сохранять спокойствие. — Мы с Селестой говорили об этом, и мы оба устали от неопределенности. Все это время мы ходили на цыпочках ради наших семей, но хватит. Я хочу быть с ней, Арч. Она никогда не признается, но для нее это тоже тяжело. Как и для меня. Я устал относиться к женщине, которую люблю, как к какому-то постыдному секрету, когда мы оба знаем, что это не просто мимолетное увлечение. Я более чем уверен, что она — та самая для меня. Нет смысла ждать дольше, потому что это ничего не изменит. Будь то сегодня или через три года, я всегда выберу ее. Если с этим связаны последствия, я лучше столкнусь с ними сейчас.

Мои братья переглядываются, затем медленно кивают, выпрямляя плечи.

— Мы пойдем с тобой, — говорит Арес.

— Мы тоже ее любим, — добавляет Лука.

Лекс ухмыляется:

— Она уже практически моя сестра, так что мы можем просто помочь тебе это узаконить.

Дион кладет руку мне на плечо:

— Не всем из нас выпадет шанс на то счастье, которое есть у вас двоих, Зейн. Мы сделаем все, что в наших силах, чтобы помочь тебе его сохранить.

Я глубоко вдыхаю, ощущая неподдельную поддержку братьев. Мне сложно подобрать слова, чтобы выразить благодарность, но я отплачу им за это, когда придет время.

Глава 33

Зейн

— Ты уверен в этом? — Арес смотрит на меня с таким же беспокойством, как и Лука, Дион и Лекс.

Я киваю, стараясь не позволить их тревоге пошатнуть мою решимость. Сам факт, что они здесь, означает, что они верят — пусть и не до конца — что у меня есть шанс. А мне и нужен всего лишь шанс.

— Ну, тогда пошли, — Лекс обнимает меня за плечи, его голос звучит почти весело. — Сделаем все, что в наших силах.

В воздухе витает напряженная надежда, но сильнее всего я ощущаю сплоченность, ту, что возможна только между братьями. Сегодня, как никогда раньше, я благодарен, что они рядом.

Бабушка поднимает взгляд, когда мы входим в ее гостиную, приподнятая бровь — единственный намек на эмоции, которые она может испытывать. Как всегда, она выглядит безупречно: черный твидовый костюм, идеально уложенные седые волосы.

— Мальчики, — ее голос резче обычного. — Чем обязана? Я ожидала только Зейна.

Я делаю шаг вперед и сажусь напротив нее на диван, братья занимают места по обе стороны.

— Думаю, ты догадываешься, зачем я здесь, — говорю я ровным, но твердым голосом.

Она вздыхает, в ее взгляде сталкиваются раздражение и усталость.

— Просвети меня.

— Селеста Харрисон, — отвечаю я.

— Нет, — мгновенно отрезает она, скрещивая руки на груди.

— Это не просто увлечение, бабушка. Мы встречаемся почти два года, и я счастлив, как никогда прежде. Я хочу жениться на ней.

Она смеется, но ее смех холодит до костей.

— Возможно, это моя ошибка, что я закрывала глаза, надеясь, что время убедит тебя в правильности моих слов.

— Она тоже его любит, — Лука вступает в разговор, и я слышу в его голосе искреннюю просьбу. — Мы сомневались так же, как и ты, бабушка. Но если бы не верили в их союз, нас бы здесь не было.

Арес кладет руку мне на плечо и кивает:

— С практической точки зрения это тоже имеет смысл. Если объединить Harrison Developments и Windsor Hotels, получится непобедимая компания. А если учесть еще и их совместимость… Таких синергий в бизнесе не сыщешь днем с огнем. Их брак будет выгоден семье.

Бабушка поднимается на ноги и начинает нервно расхаживать по комнате.

— Выгода? — переспрашивает она, оборачиваясь ко мне. В ее глазах почти боль. — Зейн, ты не видишь, что происходит? Она использует тебя, чтобы закрепить свое положение наследницы. Все ее стратегические решения — в них явно читается твой почерк. Думаешь, я этого не заметила? Единственная причина, по которой я не вмешивалась, заключалась в уверенности, что рано или поздно ты сам это поймешь.

Лекс напрягается и, не дожидаясь моего ответа, качает головой:

— Селеста не такая, — возражает он. — Ты вообще ее встречала, бабушка? Она напоминает мне Сиерру. Трудолюбивая, умная, невероятно добрая. Все то, чему ты нас учила. Я понимаю, что брак — серьезный шаг, но если бы ты дала себе шанс узнать ее, то поняла бы, что их союз — это правильное решение.

Лука согласно кивает:

— Она не ее дед. Вражда между Харрисонами и Виндзорами не должна продолжаться, когда в этом больше нет нужды.

Лицо бабушки теряет былую холодность, но теперь в ее взгляде читается неумолимая решимость. Мы росли, зная этот взгляд — он означал, что она поступает так, как считает нужным, даже если это причиняет нам боль.

— Зейн, — ее голос становится мягче, даже умоляющим. — Она Харрисон. Ты можешь не верить мне сейчас, но, скорее всего, у нее есть скрытые мотивы. Может, она и планирует выйти за тебя, чтобы получить доступ к нашему состоянию, но я подозреваю, что ее цели еще коварнее. Я не могу принять Харрисона в нашу семью. Со временем ты поймешь и поблагодаришь меня.

Я опускаю взгляд на свои руки, чувствуя, как сердце медленно, но верно опускается в пропасть. Я надеялся, что хотя бы получу возможность объясниться. Но даже сама мысль о нашем союзе ее отталкивает. Каково будет Селесте, если мы поженимся, а ей придется терпеть бабушкино презрение всю оставшуюся жизнь?

— Прости, бабушка. Я знаю, что это звучит, как будто я прошу твоего разрешения жениться на ней, но это не так, — мой голос спокоен, но внутри все кипит. — Так или иначе, Селеста станет моей женой. Я бы предпочел сделать это