Влюбляться нам нельзя - Кира Фарди

– Стараешься за двоих? – смеется мама, а я краснею.

Нет, не спалось ей! Я и сам могу себе бутеры сделать. Сейчас начнет допрос. И точно, мама сразу спрашивает:

– А Влад поедет с вами?

– Да. А что?

– Ничего. Просто опасный человек, вдруг снова что-нибудь выкинет.

– Мам, Козловский не дурак, не станет он вредить нам и себе перед экзаменами. Всем же будет понятно, откуда у неприятностей ноги растут.

– И все же мне как-то неспокойно…

– Не начинай, прошу!

Я сердито режу колбасу, бросаю ее на широкие куски хлеба, ну вот, отличное настроение мигом испаряется в открытую форточку.

– Сань, – мама застывает на середине кухни с бутылкой молока в руках, словно не помнит, зачем ее достала из холодильника. – Может, вы с Полиной останетесь? Ну, проживете вы без этого сплава. Отец вернется из командировки, свозит вас.

– Мам, ты не понимаешь, вчера мы прощались со школой, а сегодня прощаемся друг с другом.

– Будет еще выпускной бал.

– Это совершенно не то, во время бала школа прощается с нами.

– Ой, развел философию! И когда ты у меня таким умным стал?

Мама подходит и гладит меня по плечу, тянет на себя, чтобы поцеловать, я отстраняюсь.

– Что ты меня, как малыша, – ворчу сердито, а у самого глаза щипать начинает. – Где у тебе контейнеры для бутеров?

– Возьми отцовскую флягу для воды, – советует мама, – повесь ее на ремень.

– Ты меня будто в тайгу собираешь, – смеюсь в ответ и целую ее в щеку. – Мы же на турбазе будем, вода, еда, ночевка – все нам обеспечено.

– Так-то оно так…

Мама опускает руку с фляжкой, я забираю тяжелую баклажку из нержавейки. Не хочу обижать ее, если не понадобится, оставлю на турбазе.

Мы завтракаем молча. Мама еще несколько раз вскидывает голову, будто хочет что-то сказать, но проглатывает слова. Чувствуется, как ей не хочется отпускать меня на сплав, но я уже не ребенок, скоро, возможно, вообще уеду из дома. Мама пока еще не знает, что мы с Полиной договорились поступать вместе, а она поглядывает на вузы Санкт-Петербурга.

– Ну, я пошел, меня Полина ждет.

Топчусь у выхода: и выйти не могу, и остаться тоже. Ненавижу прощания, особенно с родителями.

– Сань, может, останешься? – в голосе мамы слышатся слезы.

– Не глупи! – обнимаю ее. – Вы, женщины, все одинаковые? Чуть что, сразу хнычете.

– Иди уже, поросенок! – мама открывает дверь. – Ишь ты, разговорился!

Я выскакиваю, машу рукой и вприпрыжку спускаюсь на третий этаж. И вовремя: Полинка как раз выходит на лестничную площадку, а за ее спиной маячат родители. И здесь та же картина.

– Сумку давай, – грубовато прошу ее. – Здравствуйте! – это уже обращаюсь к родителям. – Не волнуйтесь, все будет хорошо.

Полина машет рукой и тянет меня к лестнице. Я вешаю ее сумку на второе плечо и спускаюсь следом.

– О боже! Как хорошо! – Полина подставляет лицо лучам солнца, выглянувшим из-за туч.

А над ее головой разливается радуга, и такая нежность внезапно заполняет сердце, что не выдерживаю.

– Я тебя люблю, – вдруг срывается с губ.

Полина, первой выбежавшая во двор, будто спотыкается, замирает на месте, оглядывается.

– Что ты сказал? – кричит она и добавляет: – Пошли уже, а то опоздаем.

К автобусу мы подходим вовремя, он только что подъехал. Я бросаю сумки в багажник и поднимаюсь в салон. Только хочу сесть на первое кресло на противоположной стороне от водителя, как под меня подныривает Ритка и плюхается на сиденье.

– Девушкам надо уступать! – заявляет она с широкой улыбкой.

– Вообще-то ты нагло влезла передо мной, – не собираюсь уступать этой мелкой щучке.

– Владик, иди сюда! – не обращает на меня внимания Ритка. – Я тебе заняла место.

– Рита, это нечестно, – сзади подходит Полина. – Сашка был первым.

Теперь мы загораживаем проход, и в дверях образуется пробка.

– В кругу друзей не щелкай! – Ритка машет рукой Козловскому.

– Сань, правда, плюнь на нее! – тянет меня Полина.

– Макаров, не создавай затор! – вопит с улицы Юрка.

Я молча сжимаю кулаки и не отвожу взгляда от Ритки. В другой ситуации уступил бы место, не задумываясь, но после всех неприятностей, что сделала нам с Полиной эта парочка, все дерьмо поднялось в груди.

Ритка, не дождавшись бойфренда, начинает ерзать, ловить взглядом поддержку у одноклассников, но те, кто зашел за мной следом, видели, что я был первым.

– Да пошли вы!

Ритка соскальзывает с кресла и садится через проход за кабиной водителя. Мне такое соседство вовсе не нравится, но могу потерпеть час до турбазы. Я пропускаю Полину к окну и сажусь сам. Тут же пристегиваю ее ремень.

– Да ладно тебе! – смущается она, так как видит, что взгляды одноклассников прикованы к нам.

Козловский заходит одним из последних. На его лице так и написано презрение, мол, не пристало мажорам толкаться среди плебеев. Проходя мимо, он будто случайно задевает меня рукой в гипсовой лангете. Я рефлекторно успеваю убрать голову от удара.

– Ты, Макар, знай свое место! – шипит он, пока пристегивается.

– А ты свое знаешь? – тут же вскидываюсь я.

– Саша, не надо, – Полина хватает мою ладонь. – Влад! Не порти всем поездку.

Последней заходит Марина Николаевна и садится в пассажирское кресло в кабине водителя.

– Ну, все готовы? – трясет она нашим списком. – Ребята, поставьте здесь свои подписи.

Мы весело предаем папку из рук в руки, переговариваемся, шутим и не замечаем, как автобус выезжает на трассу. Перед нами с Полиной широкое ветровое окно, которое открывает великолепный обзор.

– Как здорово! – восхищается она и поворачивается ко мне.

Я только улыбаюсь, у самого на душе светло от лучиков счастья, которые освещают сейчас мою Дюймовочку.

На турбазе нас быстро распределяют по комнатам и собирают на берегу, где стоят на причале лодки для сплава. Здесь есть катамараны, каноэ, байдарки, каяки. У меня даже глаза загораются от предвкушения путешествия по воде. Трудности не пугают, наоборот, адреналин бурлит в крови, требует выброса энергии.

Все одноклассники столпились вокруг лодок, трогают их, расспрашивают руководителей. Наконец те собирают нас под навесом для инструктажа. Мы рассаживаемся. Я смотрю на реку, которая не спеша катит свои воды и выглядит такой умиротворенной, такой спокойной, что не вызывает ни грамма страха.

Это и опасно. Наблюдая за одноклассниками, я вижу, что они настроены скептически.

– Смысл сплавляться по такой спокойной реке? – ворчит Пашка.

– Точно, покататься на лодочках мы могли и в городском парке, – поддакивает ему Юрка.

– Зато хорошо, – не соглашается Ритка. – Владик с больной рукой грести не сможет.

– Не отвечай за меня, – косится на нее Козловский.

Мы