Любви больше нет - Маргарита Дюжева

— Издеваешься? — глухо цежу сквозь зубы

— Что вы, как можно? Кстати, если вам интересно, веру Андреевну утром выписали. Я посадила ее на поезд, потому что летать одна она боится. Так что все. Дела сделала, о результатах отчиталась, могу уезжать.

Разговаривает так, будто между нами ничего не было кроме рабочих отношений, будто не загоняла нас в западню и не выкручивала нервы, с упоением наматывая их на кулак.

— Проваливай

— Неужели даже не обнимемся на прощание?

Я едва держусь, чтобы не начать рычать.

Александра разводит руками:

— Ну нет, так нет. Не очень-то и хотелось.

Давай! Садись уже в свою новую тачку и вали нахрен из города и из моей жизни.

Она неспешно открывается дверцу:

— Кстати, ты бы успокоительного что ли попил…А то выглядишь хреново, — продолжает доводить, — и кофе поменьше, и чая крепкого.

— Вали.

— Спокойнее надо быть, Максим Владимирович, спокойнее.

Садится в салон, элегантно подбирая свои длинные ноги на неизменных шпильках.

Опускает зеркальце, чтобы проверить макияж, пристегивается и, напоследок махнув мне рукой, плавно выкатывает со стоянки.

Я надеюсь, что больше никогда ее не увижу. Плетусь обратно в офис, как в тумане. Потом отправляю звоню Стефу, чтобы сообщить, что змея уползла к себе в нору.

Ответ не внушает оптимизма.

Единственное, что говорит Стеф в ответ на мой отчет:

— Не расслабляйся.

Он не верит, что это конец, и я, кажется, тоже. Слишком простая развязка для такого продуманного развода. Должно быть что-то еще. Очередной звездец, после которого снесет оставшиеся руины.

Я сам не свой.

Нервы, как оголенные провода.

Изматывающаяся усталость, головная боль, трясущиеся руки — все это долбит с убийственной монотонностью. Я уже готов купить пачку снотворного, чтобы закинуть в себя целую горсть и наконец проспаться.

Правду говорят, что меньше знаешь, крепче спишь. Я вот знаю наверняка, что скотина, и одно это напрочь лишает меня права спокойно смотреть сны. Не заслужил я спокойствия. Не достоин.

Пусть лучше меня так ломает, чем Таську.

Мне отчаянно хочется уберечь ее от боли, которую сам же и причиню. И что-то подсказывает, что времени у нас почти не осталось.

Чтобы хоть как-то отвлечься я лезу на сайт барахолки и смотрю подержанные машины. Ищу ту самую ржаво-бежевую, в какой-то дебильной надежде, что вот-вот и наткнусь на нее, что с той стороны идиоты, которые запросто проколются на таких мелочах.

Конечно же, этого не происходит. В продаже почти нет старых шестерок, а поносно-бежевых и подавно.

В раздражении захлопываю все вкладки и ныряю в телефон. Стеф ничего не присылал, по работе тоже ничего нет, Таська молчит, а Алекса… у Алексы пропадает фотография на аватаре, и нет и следов нашей переписки, даже тех сообщений по работе, которыми мы обменивались поначалу. Все пусто.

Одолеваемый дурными предчувствиями, я посылаю ей пару произвольных символов, но они не доставлены и выскакивает оповещение, что абонент не зарегистрирован в мессенджере

Я набираю ее, и неживой голос равнодушно сообщает:

— Номер не существует.

— Да какого хрена…

Набираю еще раз, но результат тот же.

Алексы нет, словно и никогда не было.

В срочном порядке звоню Стефу. Выслушав мой сбивчивый, переполненный матерными эпитетами рассказ, он выносит неутешительный вердикт:

— Плохо.

— Я знаю, что плохо! Делать-то что?!

— Тебе? Ничего. Можешь, поискать адвоката по разводам.

— Если это шутка, то дебильная.

— Никаких шуток. Готовься. Напоследок должно рвануть.

Меня бомбит с его слов

— Степ, прошу тебя. Найди ее, их… я должен во всем разобраться

— Работаем, — коротко отвечает он, снова опуская с небес на землю, — ты же понимаешь, что такие дела быстро не решаются.

— Понимаю.

Быстро только глупости совершаются, а вот расплата всегда мучительно медленная.

— Все, не дергайся. Будь на связи. Про адвоката я не шутил.

Черт. Черт. Черт!

Хочется куда-то бежать, что-то делать, но со всех сторон глухая стена, о которую я бьюсь, рискуя сломать шею

Это не может быть конец. Я не хочу конца!

Меня крутит, вертит, ломает. Но совсем хреново становится, когда секретарша сообщает, что ко мне пришла жена,

Сердце проваливается в пятки, когда вижу Таську на пороге. У нее под подмышкой тоненькая серая папка, а в глазах… в глазах застыло выражение, от которого мороз по коже.

— Тась, — я поднимаюсь из-за стола и натянуто улыбаюсь, — ты не предупреждала, что придешь.

Она морщится, словно мой голос ей неприятен и монотонно произносит:

— Не переживай, Кирсанов. Я надолго тебя не задержу, — подходит ближе, смотрит в упор, не моргая, — ответь мне на один вопрос. Чем ты занимался вчера днем?

Глава 17

Таисия

Маринкин звонок застает меня в кафе. Я уныло кручу ложечкой по бортикам кружки, уродуя рисунок, который сделал на пене молоденький смазливый бариста.

— Да, Марин, — с тихим вздохом отвечаю на входящий от подруги.

— Привет, дорогая. Как жизнь?

Ее голос напряжен и звенит, наполняя дурными предчувствиями. У меня в голове тоже звенит, а что происходит с бедным сердечком и вовсе словами не передать. Оно просто в хлам, в лохмотья.

Оно не готово. Не хочет.

— Да вроде неплохо, — лукавлю, пытаясь обмануть саму себя, — а у тебя? Давно не виделись…

Молчит.

Я только слышу напряженно отрывистое дыхание

— Марин? Все в порядке? — спрашиваю осевшим голосом.

— Нет!

Я вздрагиваю от резкого оклика и роняю ложку на стол. Она громко звякает по