Невинная для грешника - Лина Манило

Зато ухмылка с губ никуда не делась – вот она, как есть, раздражает до чёртиков.

– Можете руку убрать?

Роман Георгиевич заламывает бровь, будто бы удивляется моей просьбе, и ещё несколько минут полностью её игнорирует. Нет, он не хватает меня, только смотрит всё внимательнее, глаза щурит и сканирует.

– Ты боишься меня? – вопрос громом среди ясного неба, а я снова нагло вру и качаю головой. – Боишься.

– Может быть, всё-таки отпустите мою руку? – голос, несмотря на бушующие внутри эмоции, не выдаёт моего состояния. Я даже смелею и в глаза его ледяные смотрю, и Роман Георгиевич всё-таки слушается.

Отодвигаюсь подальше, хотя в автомобильном салоне не так много места, чтобы вырвать себе кусочек свободы. Но так, прижавшись плечом к дверце, мне проще и комфортнее.

Особняк показывается на горизонте, и только тогда выдыхаю облегчённо. Оказывается, всё это время сидела тихо и почти не дышала.

К моему счастью Роман Георгиевич больше не пытался заговорить со мной или, не дай бог, притронуться. Место, где он касался меня, непременно хочется вымыть – с мылом, под обжигающе горячей водой, чтобы смыть гадкое ощущение чужих прикосновений. Прикосновений, которые я не желала, о которых не мечтала.

Можно ли чувствовать себя грязной только потому, что какой-то мужчина всего лишь накрыл ладонью руку? Оказывается, можно.

Глава 36 Марта

Ноги гудят немилосердно – за несколько часов, что шла подготовка я, наверное, километров тридцать по владениям Орловых намотала. Чувствую себя старушкой, у которой ломит вообще все кости.

Зато дом сияет чистотой, и меня распирает гордость. Всё-таки не зря Анфиса Игоревна предложила мне это место. Пусть временно, но я дала себе слово: отработаю на все сто процентов каждую полученную копейку.

Во дворе с десяток столиков уставлены угощениями для дорогих и очень важных гостей. Анфиса Игоревна в струящемся светлом платье летает, подобно фее, и для каждого у неё находится тема для беседы.

Гости успели опустошить несколько подносов, и теперь рассредоточились по двору, сбились в стайки и обсуждают что-то наверняка очень важное. Это какой-то совсем другой мир, но мне нравится за ним наблюдать.

Нагло пользуюсь тем, что до меня никому нет дела, и скрываюсь в саду. Отсюда отлично просматривается двор, но тут я могу присесть на декоративную тумбу, вытянуть ноги и немного отдохнуть в тишине. Ощущение, что в кинотеатр попала, где на экране показывают фильм о жизни богатых.

Вон сам Орлов с коньячным бокалом в руке внимательно слушает невысокого полноватого мужчину в строгом тёмном костюме. Хмурит брови, чуть склоняет голову набок, кивает размеренно. Чуть вдалеке три элегантные женщины в коктейльных платьях пьют шампанское и наверняка сплетничают. Анфиса Игоревна подходит к ним, женщины смеются и шепчутся.

На празднике немного гостей – всего двенадцать человек, но все они, по словам Анфисы Игоревны, невероятно уважаемые и "нужные" люди: деловые партнёры Романа Георгиевича и несколько инвесторов с супругами.

Между столиков лавируют парни из кейтеринга: идеальная выправка, особенная грация и искрящаяся белизна форменных рубашек и перекинутых через руку полотенец.

Мои глаза ищут Марка, хотя я точно знаю: его сегодня в доме нет. Несмотря на отпуск, он поехал куда-то по рабочим делам и когда вернётся не знаю. То ли отец его отправил, то ли сам вызвался – не в курсе, но без него мне чуть-чуть пусто.

Когда я успела так сильно в него вляпаться? Когда увязла по самую макушку? В какой момент? Не знаю. Только вот… выбираться не хочется. Напротив! Хочется купаться в этом чувстве, наслаждаться каждой секундой.

Постепенно народ рассеивается. Кто-то уезжает, оставшиеся гости перемещаются в беседку. Как в “лучших домах” мужчины курят сигары под бренди, женщины чешут языками под кофе и шампанское. Я чужая на этом празднике жизни, совсем не похожу на привычных к церемониалу инвесторов и деловых партнёров, потому “огородами” пробираюсь в сторону дома.

В саду с некоторых пор мне не совсем уютно.

Проходит, наверное, два часа. За это время успеваю поговорить с мамой по телефону, привести кухню в полный порядок и разобрать вымытую навороченной посудомойкой посуду. Вокруг наведённая моими руками стерильная чистота, и даже расстраиваюсь, что больше нечего вымыть.

На часах девять, и я тоскливо думаю, каким же образом буду добираться домой. Снова придётся на такси тратиться, а это расход, но и автобусы скоро ходить перестанут и ночевать здесь мне совсем не хочется.

Особенно, если не вернётся Марк.

– Марта, гости расходятся, – Анфиса Игоревна вплывает в кухню, лучится каким-то очень осязаемым счастьем и больше походит на женщину с обложки журнала, чем на реального знакомого мне человека. – Я в офис фонда поеду, там какие-то проблемы у девочек.

– Удачного разрешения всех проблем! – улыбаюсь, радуясь про себя, что моя каторга на сегодня почти закончена.

– Как справишься с уборкой, иди в гараж, там Валера сегодня дежурит, он тебя домой отвезёт. И нет, я не хочу ничего слушать, – решительно рукой взмахивает, мои возражения пресекает на корню. – Я тебя из дома вырвала, мне за твою сохранность перед Иванной и отвечать.

– Спасибо вам, – в носу щиплет, когда говорю это, а Анфиса Игоревна улыбается мне очень тепло и, простившись, выпархивает из кухни.

Всё-таки она замечательная женщина, кто бы что ни говорил. Ну не могу иначе к ней относиться, кроме как восхищаться.

Когда дверь за ней захлопывается, я подхватываю большой поднос для грязной посуды и выхожу из кухни. Десяток шагов отделяет меня от цели, только дойти до неё так просто похоже не получится.

Сначала я слышу звук шагов рядом, а после и голос:

– Марта?

Оборачиваюсь, блуждаю взглядом по массивной фигуре Орлова старшего, и чуть было не роняю поднос.

– Роман Георгиевич?

– Я думал, ты уже уехала.

– Я… у меня ещё уборка…

Господи, зачем я с ним разговариваю?

– Марта, свари мне кофе.

Ни тебе “здравствуйте”, ни “пожалуйста”. Впрочем, от Романа Георгиевича лишней вежливости ждать глупо.

Наверное, я слишком долго молчу, потому что Орлов теряет терпение:

– Ну, что стоишь? Просто кофе. Это же нетрудно?

В голосе издёвка и надменность, и хочется стукнуть Романа Георгиевича по лбу подносом, только вряд ли мне можно так поступить.

Но видит бог, если так пойдёт дальше, я не выдержу и вспомню боевое детство. Наваляю ему и будь, что будет.

– В кабинет мне занеси. Чёрный, без сахара, двойная порция кофеина.

Да чтоб тебя. А вслух говорю:

– Будет исполнено.

Двойной чёрный без сахара, без сахара чёрный двойной.

Повторяю про себя, чтобы ничего не перепутать