Полынь и мёд - Лина Манило

– Ты точно хорошо подумала, что делаешь? – уточняю, хотя больше чем уверена: она отлично отдаёт себе отчёт в своих поступках.

– Конечно. «Полиграфсервис» – большая компания, там была свободная вакансия курьера, я устроилась. Отлично ведь вышло! Ты же гордишься, что сестра твоя такая умница? Мама вот мною очень гордится.

Да чтоб оно всё под землю провалилось. А я ещё обижалась, что они мне не звонят. Да лучше бы вообще забыли обо мне, чем вот так.

– Ладно, потом поговорим, сейчас я занята. Спокойной ночи.

И когда я готова сбросить звонок, слышу: «Я всегда добиваюсь, чего хочу».

Такое я уже слышала от Литвинова. Смотри-ка, собрались вокруг меня добивальщики. Одна я, как не пришей кобыле хвост.

Отключаю телефон – совсем отключаю, чтоб не звонил больше никто и, распахнув окно, выбрасываю мобильный в ночь. Надоело, всё надоело. Новый куплю.

– Что стряслось? – настороженно спрашивает Рома, но я отрицательно качаю головой. Не хочу говорить, не могу об этом всём говорить.

Это какой-то другой сон, это кошмар, от которого мне нужно избавиться. Я должна проснуться, обязана.

– Выпусти меня, пожалуйста, – прошу, а голос предательски срывается. Рома удивлённо смотрит на меня, но слушается.

Господи, как хорошо, что он не начал спорить и рассказывать, что лучше меня самой знает, что сейчас нужно – этого бы я просто не пережила.

Машина плавно останавливается у обочины, и я совсем не знаю, разрешено ли здесь парковаться. Но если не окажусь сейчас на свежем воздухе, просто захлебнусь всем тем, что изнутри распирает и рвётся слезами наружу.

Рывком распахиваю дверцу, выталкиваю себя наружу и иду куда-то, не разбирая дороги. Вокруг шумит приморский город, и даже в апреле здесь слишком много туристов. Так легко затеряться в толпе, и я именно к этому, кажется, стремлюсь. Остаться одной, подумать, решить, что делать со своей жизнью дальше.

– Кто звонил? Сестра? – Голос Ромы звенит в ушах, а я киваю.

Рома рядом, он никуда не хочет уходить. От этого мужчины не избавиться, как бы я ни пыталась. Но хочу ли, чтобы он ушёл, на самом деле, ушёл? Нет. И в этом самая большая проблема.

– Что она тебе сказала? Говори со мной, не молчи, – требует, оказываясь передо мной, не давая убежать.

– Она устроилась к нам курьером, – выдавливаю из себя по капле, а Рома мрачнеет. Видно, как в голове его усиленно крутятся шестерёнки, и я даже, кажется, слышу их громкий скрип. – Она это специально придумала, уверена. Только одного не могу понять: какого чёрта я это всё терплю.

– Как устроилась, так и уволится, – заявляет, и я понимаю, что карьера Светки в «Полиграфсервисе» закончилась, толком не начавшись. – Нашла из-за чего переживать. Прости, но мне проблемы не нужны, а твоя сестрица, похоже, решила их организовать.

– Дело не в этом. Она ещё что-то придумает. Это не закончится, пока она не перебесится, пока не найдёт новый объект. Но я не знаю, когда это случится.

Рома сжимает своими пальцами мои плечи, надавливает сильно, словно хочет их поломать, а я смотрю ему в глаза, фокусируя взгляд на чёрной радужке.

– Ты же помнишь, что мне плевать на её фокусы? – спрашивает, низко наклонившись ко мне, и наши лбы соприкасаются, а дыхание одно на двоих. – Помнишь, что она мне не нужна? Усвоила, кто мне нужен?

Я киваю, опуская глаза, потому что не знаю, как разрулить всё это. Как бы не злилась, они моя семья. Невозможно же вырвать их из себя в один момент, просто забыть и пойти дальше.

Между нами повисает пауза, тяжёлая, как дамоклов меч. Я ничего не слышу вокруг, кроме хриплого дыхания мужчина, из-за отношений с которым моя жизнь трещит по швам. Но стоит ли держаться за ошмётки прошлого, если сейчас, рядом с ним, мне легче и радостнее? А главное, свободнее.

– Ты жалеешь? – вдруг задаёт он один-единственный вопрос, смысла в котором в разы больше, чем можно выразить словами.

Но мне не нужно думать над ответом. Он вшит в меня с первого нашего поцелуя. Он красной линией проходит между до и после, и ничего с этим поделать не могу.

– Нет, Рома, я не жалею, что встретила тебя. Я жалею, что столько лет тебя не знала.

Рома выдыхает, и облегчение читается на его лице. Я не знаю, зачем мы встретились и как так вышло, что за несколько дней стали друг другу ближе, чем иные за несколько лет. Наверное, мы похожи гораздо сильнее, чем можно представить – это я поняла, когда он рассказывал о матери. Любили ли меня когда-нибудь родители? Не знаю. Теперь я уже ни в чём не уверена.

Мы оба с ним – белые вороны. Дети родителей, выбравших вместо нас кого-то другого.

Когда он прижимает меня к своей груди, я вдыхаю аромат его сильного тела и решаюсь наконец-то изменить свою жизнь полностью.

– Слушай, у меня идея. – Рома поддевает мой подбородок пальцем и заглядывает в глаза. – У Ваньки квартира есть в нашем городе, недалеко от офиса «Полиграфа». Он ищет жильцов. Давай, переезжай. Прям завтра.

Он улыбается и целует меня в макушку, а я лишний раз убеждаюсь, что Рома читает меня, точно открытую книгу.

– Вы гений, Роман Александрович, – улыбаюсь и целую его в щетинистый подбородок.

– А то, – смеётся, но вдруг хмурится. – Так, Ксения Игоревна, предлагаю уезжать отсюда на полной скорости, потому что нашу машину вот-вот заберёт эвакуатор.

Глава 28

Роман.

Я, конечно, мало что понимаю во взаимоотношениях в семье Ксюши, да только семи пядей во лбу быть не нужно, чтобы понимать: ей давно уже пора выбираться оттуда. Вон, как лихо психанула, когда телефон из окна выбрасывала. Я аж залюбовался. Не думаю, что от радости, да и думать нечего – после её путаных объяснений окончательно уверился: её сестра – ещё тот ангел во плоти.

Потому я её увезу от них. Но это второй номер нашей программы, для