Полынь и мёд - Лина Манило

несносного Литвинова медленно погружается в меня, нащупывая ту самую точку, я взрываюсь. Как оказалось, стать зависимой от секса и мужчины – не так уж и сложно.

Всхлипывая жалобно, срываю дыхание и выкрикиваю в ночную тьму какие-то глупости, а Рома продолжает терзать меня, словно одного моего оргазма ему бесконечно мало. И я, не успев прийти в себя, почти на грани физической боли, снова кончаю – на этот раз ещё более бурно и многословно, чем в первый. И всё это время мы смотрим друг другу в глаза…

– Блять, я знал, что ты горячая – с самого первого взгляда знал об этом, но что настолько…

Я вовсе не заметила, как он отпустил меня, и только шершавая ладонь всё ещё накрывает моё лоно, впитывая в себя отголоски пульсации.

– Как ты относишься к сексу в машине? – вдруг спрашивает, а я смеюсь, утыкаясь лицом в его грудь. – Ответ ясен: положительно.

Но я не успеваю ничего ответить, потому что слышу голос Ивана. Он зовёт Рому, и это меня пугает до чёртиков. Вскрикиваю, пытаюсь то ли спрыгнуть с качелей, то ли взлететь на крону дерева – лишь бы Боголюбов не догадался, что произошло сейчас в его саду. Буквально за долю секунды оправляю юбку, а Рома хохочет, наслаждаясь моей паникой.

– Да он не видел ничего, здесь глухое место, – пытается меня успокоить, да только мой разум вопит на все лады о позоре, который, как мне кажется, неминуемо последует. – Ксюша, всё, сядь, не мельтеши.

Стыдоба какая!

– Ванечка, что ты орёшь? Вечно не сидится на месте.

Рома целует меня, и током пронзает, когда ощущаю свой вкус на его губах. Порочно и… сладко.

– Ты бесподобна, – шепчет мне в шею, а я слышу звук приближающихся шагов Ивана.

– Я, конечно, не хотел вас отвлекать, покричал даже для приличия, – усмехается, но в глазах ни тени осуждения. – Мне срочно на объект нужно ехать. Простите, ребята.

Он уже снова в пиджаке, застёгнут на все пуговицы и собран, как пантера перед прыжком. Удивительная трансформация.

– Мы всё равно уже ехать собирались, – говорит Рома, а я поспешно направляюсь к дому, чтобы забрать свои вещи.

Сумка лежит на округлом пуфе в гостиной, а телефон на журнальном столике. Бросаю на него взгляд и замечаю мигающую лампочку в верхнем уголке – кто-то звонил. И мне не хочется проверять, я тороплюсь, но рука так и тянется к кнопке включения. Но не успеваю нажать, потому что мобильный оживает новым звонком. И имя абоненту – Света.

Глава 27

Ксения.

И надо бы не брать трубку или самой перезвонить позже, но мозг работает с явным опозданием. Все здравые мысли улетучиваются, а рука, будто бы сама тянется к экрану.

И я принимаю звонок.

– Ксюша! Привет! – щебечет Света, а мне на мгновение кажется, что недопонимание между нами лишь приснилось, и всё у нас на самом деле очень хорошо. – Как ты там? Как дела? Скоро приезжаешь?

Она засыпает меня вопросами, а я даже не пытаюсь хоть слово вставить, так она тарахтит. Замечаю Литвинова в пороге, он машет мне рукой, поторапливая, и я, прижав трубку к уху, обхватываю сумку и выбегаю в ночь. Света же рассказывает мне о какой-то ерунде, будто на том конце воображаемого провода кран прорвало.

Рассказывает, что родители затеяли ремонт, и у нас теперь в квартире не переступить. Ещё о Юлике и его новой машине, о какой-то институтской подружке, которая собралась замуж за соседского парня. В общем, о всякой ерунде.

– Ой, Ксюша, я же чего звоню! Да ещё так поздно! – это «поздно» имеет для меня двойной смысл, но я снова не успеваю ничего вставить, потому что Света продолжает «радовать» меня новостями: – Я же на работу устроилась! Представляешь?

И тут она наконец-то замолкает, явно ожидая моей реакции.

– На работу? А как же институт? И кафе студенческое… ты же там подрабатывала.

Червяк подозрения мгновенно разрастается до размеров гремучей змеи. Она обвивает сердце, сжимает его, но я отгоняю это странное ощущение, потому что пока нет повода для волнения. Пока что нет.

– Из кафе я ушла, – вздыхает и чем-то шуршит на заднем плане. – Никаких перспектив, одна беготня. А на новой работе я смогу и карьеру сделать, и новому научиться.

Голос сестры такой радостный, и я не могу ничего с собой поделать – улыбаюсь. Она всё-таки умница, хоть и совершает в последнее время очень странные поступки.

– Ты не переживай, учёба не пострадает, – уверяет, а я влезаю в распахнутую дверцу машины. Улыбаюсь стоящему у своего автомобиля Ивану, а он машет мне рукой, прощаясь. – Алё, Ксюш, ты слушаешь меня вообще?!

– Да-да, говори.

– А я уж думала, ты отключилась от радости за меня, – смеётся, а мне её смех каким-то нервным чудится, натужным. – Так вот, учеба не пострадает ни в коем случае. Ты же знаешь, как для меня важно образование. Я на неполный рабочий день устроилась, так что никаких помех будущему, одна польза.

Устраиваюсь удобнее, кое-как пристёгиваюсь, а Рома оббегает автомобиль и через мгновение хлопает своей дверцей. Мотор урчит, в ухо разливается восторгами сестра, а я не могу избавиться от навязчивого ощущения, что здесь что-то не так.

– И куда ты устроилась? И кем? – озвучиваю единственные вопросы, ответа на которые не услышала в общем потоке самой разной информации.

– Ой, а я разве не сказала? – удивляется, а я её заверяю, что не было такого. – Так в «Полиграфсервис» же, курьером! Должность маленькая, конечно, но карьеру из кресла гендиректора ведь не начинают строить. С самого низа нужно начать иногда… как ты когда-то, помнишь?

Бам, бух! Я так и знала, так и знала, что дальше будет только хуже.

– Ксюш, вместе теперь работать будем, – доносится из трубки ехидное. – Ты же рада? Скажи же, что рада.

Ага, конечно, прям писаюсь от восторга.

Я искоса смотрю на Литвинова, а он уверенно выворачивает руль, огибая ямы и кочки на дорогах. Интересно,