Чужая — я (СИ) - Гейл Александра

Два следующих дня я мечтала убить соседку и съехать к Айрис, но в конце концов стадия гнева на Надин сменилась торгом. И я пошла устраиваться на прежнее место. Тут тоже случился затык: как заподозренная в наркомании особа я была допущена только к уборке и мытью посуды. И ставка у меня была, мягко говоря, нежизнеспособная. Договорились до того, что если анализ придет чистый, то меня возьмут на прежних условиях. Зная Ларри, предполагаю, что он бы не прочь потянуть с моим переводом на более высокооплачиваемую работу, но девчонки ему такого не простят. На них я могу рассчитывать всегда, и это очень приятно. В последнее время, без чаевых и со стремительно пустеющим банковским счетом, мне пришлось сильно ужаться.

Но за прошедшие две недели меня ни разу не пытались убить — и это уже прекрасно.

— На днях я был у декана. Спросил, не позволили ли тебе вернуться к занятиям. Она очень удивилась и ответила, что ты взяла академ, — начинает Норт, стоит нам тронуться с места.

— И что ты хочешь услышать?

— Что ты планируешь делать, — не реагирует на выпад Норт. И я тоже сдуваюсь, потому что вопрос у него правильный. Резонный.

— Планирую попытаться спастись. А там посмотрим.

Несколько долгих секунд (достаточных, чтобы я успела испугаться попасть в аварию) Норт смотрит на меня, не мигая.

— Тебе нужно доучиться.

— Это так. Но я подумываю о переводе в другое учебное заведение.

Мне не с кем было поговорить об этом решении, и, быть может, я рада, что Норт сам начал разговор. Вдруг скажет что-то полезное.

— Звучит как бегство, — говорит он.

— Нет, — отвечаю, на секунду задумавшись. — Это было бы бегством, если бы было к чему возвращаться. Кто у меня в Бостонском колледже? Каппа? Мисс Клосс? Или, может, библиотека, в которую я не представляю, как зайти… Или ты говоришь о себе, Норт? — Тут я делаю глубокий вдох, потому что сказать то, что я собираюсь, отнюдь не просто. — Судя по тому, что я помню, — а я теперь помню о нас многое, — мы были счастливы. Теперь это невозможно, и давай не портить прошлое новыми ссорами и разборками.

— Думаешь, это возможно, учитывая, что ты мне лгала и тайком встречалась с моим братом?

Я закатываю глаза и отворачиваюсь.

— И ни разу не попыталась оправдаться, — добавляет Норт тише.

Что это, сомнения?

— А что изменят эти оправдания? Ты все для себя решил. И, очевидно, совсем меня не знаешь. Но какая разница, если ты, ни о чем не спросив, тотчас от меня отвернулся? Тебе не были нужны мои слова и оправдания тогда, а теперь — тем более. Ты начал действовать сразу же — без них — и уже сто раз подчеркнул, что был с Мэри еще до того, как мы официально расстались. Так что да, Норт, это я в своем праве предложить разойтись мирно.

Норт не спорит, но на остальные попытки заговорить отвечает односложно. В итоге я замолкаю тоже.

Мои прежние вещи поместились в чемодан и одну средних размеров коробку. Интересно, не вспомни я о наших с Нортом отношениях, что бы он сделал? Все выбросил? Прислал анонимно? В любом случае, неплохо, что теперь они ко мне вернулись, потому что в последнее время меня спасали две формы: колледжа и кафе. В свободное время мне приходилось одеваться в то, что осталось со школы или не самое-самое. Разумеется, я чувствовала себя в такой одежде не очень комфортно. А на новое не было денег, да и вдохновения. С такой жизнью не до шопинга.

— Я думал, ты живешь в мотеле, — недовольно говорит Норт, протискиваясь в подъезд.

— Я живу у Джейдена.

— Того, который сфотографировал тебя со Стефаном?

— Того, которой сфотографировал Стефана со мной, — меняю местами я акценты.

— Он гей? — тут же интересуется Норт.

— Н-нет. Не думаю, — отвечаю я с запинкой.

На самом деле я почти уверена, что Джейден влюблен в Надин. Но, спорю, Норт бы очень хотел, чтобы мой сосед оказался геем. С такими собственническими замашками на меньшее он бы не согласился.

Впрочем, мое сомнение Норта более-менее устраивает, и я тайком подавляю вздох. Как вышло, что между нами все кончено, но при этом я все еще чувствую вину за то, что могу вообще иметь отношения с другим парнем? Норт такого уж точно не заслуживает!

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Бегло оглядев полку с верхней одеждой, я с облегчением замечаю, что соседи еще не вернулись.

— Ставь прямо здесь, — говорю я, бросая чемодан посреди комнаты. Будто и без того непонятно, что разложенный диван — мое пристанище. — И раз уж ты здесь, я отдам тебе лекции.

Надо было взять их с собой в кафе, но я обо всем забыла, когда увидела этим утром на почте результат анализа. Подготовленные, они так и остались сиротливо лежать на журнальном столике. А сейчас я жалею, что собрала их, потому что как только я вручу их Норту, он уйдет. Тем не менее этот шаг сделать совершенно необходимо и, отрепетировав спокойную улыбку, я оборачиваюсь.

— Собираешься оставаться здесь и дальше? — задумчиво спрашивает Норт, явно впечатленный спартанскими условиями моего проживания.

— Я пока об этом не думала. Либо так, либо съехаться с Айрис. Дафна чудо, но я не уверена, что готова жить с маленьким ребенком. Роль классной тети на выходные меня устраивает больше, — отшучиваюсь. Не хочу, чтобы сексуальное напряжение, от которого звенит воздух, разрослось и взорвалось в новую вспышку. Еще раз: мы в квартире одни. Это ощущается очень остро.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ — Понял. А рубашку вернешь? — спрашивает Норт, усмехнувшись.

— Т-точно.

О, не думайте, что я о ней забыла. Я слишком часто закрывалась с ней в ванной, чтобы просто насладиться запахом Норта еще один последний разочек. Потом самый последний… И до тех пор, пока запах не выветрился.

— Но тогда мне нужно перебрать чемодан, — предупреждаю.

— Хорошо. Где здесь ванная?

Не зная, радоваться или нет его уходу, я подсказываю направление и распахиваю чемодан. Дьявол, мы были вместе девять месяцев, но неужели у меня теперь не останется в память о нем ничего вообще? Смешно, но на свою голову я больше надеяться не могу.

Я разглаживаю складки, оставленные на грубой ткани моими пальцами. Я всю ее измяла, истрогала. Пару раз, оставшись в одиночестве, даже накидывала на плечи. Мне ужасно повезло, что как-то раз меня застукал за этим занятием Джейден, а не Надин.

Стоит об этом подумать, как входная дверь хлопает.

— Тиффани? Ты здесь? — раздается звонкий голос соседа из коридора.

Вот и закончилось наше с Нортом уединение. Эксцессов не предвидится. Выдыхаем. Выдыхаем?

— Здесь! — кричу.

— Можешь объяснить, почему мне звонит лейтенант Бас и спрашивает, спим ли мы вместе?

У меня отнимается дар речи. Потому, что я никак не ожидала, что этот противный коп начнет проверять мои слова! Особенно теперь. Но дело даже не в этом: представьте себе, что сейчас начнется, учитывая, что Норт не мог это не услышать. Я срываюсь с места, чтобы как можно быстрее предупредить Джейдена… и не успеваю.

— Повтори, что ты сказал? — раздается логичный гневный рык.

— Ой, чувак, прости, я не знал, что ты… вы тут…

— Да не это! — досадливо рявкает Норт. — Как ты сказал: лейтенант…

— Лейтенант Бас, а в чем дело? — тут же хмурится Джейден.

Они появляются вместе в дверях комнаты.

— Тиффани, мать твою, ты же бравировала тем, что Стефан все тебе рассказал! — взрывается Норт. — Бас! Как выглядит этот Бас?

Я пытаюсь вспомнить красивое лицо лейтенанта, обезображенное ледяными глазами. И вспоминаю.

Вспоминаю его на крыше, со стекающими по светлым волосам потоками воды. Безжалостные глаза, в которых нет ни проблеска колебаний прежде, чем он одним рывком притягивает меня к себе и отбрасывает на самый край. Истошный крик Стефана, который зовет меня по имени. Пальцы в последний момент цепляются за мокрый, скользкий выступ. И я срываюсь. Вниз.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Покачнувшись, я оказываюсь в руках Норта. Он оттаскивает меня к дивану и, несмотря на заверения, что все в порядке, усаживает. Садится рядом на корточки.