Паутина Фрейда (СИ) - Еленина Юлия

— Вчера сразу после тебя уехал, больше и не возвращался. Что-то случилось?

— Нет, все нормально. Пока.

— Дина… — начал Вадим, но я уже повесила трубку и сразу же набрала другой номер.

И снова гудки, пока вместо стандартного ответа не услышала:

— Ты передумала ехать?

— Поднимись, — попросила я.

И, наверное, что-то в моем голосе было такое, что Ярослав быстро бросил:

— Этаж? Номер квартиры? — а на заднем фоне послышался хлопок двери и звук включившейся сигнализации.

Он не стал ждать лифт и взлетел по лестнице. Не знаю, что он ожидал увидеть, но, распахнув дверь, быстро осмотрел коридор и удивленно спросил:

— Что случилось?

— Дверь была открыта, в коридоре осколки зеркала, — ответила я, понимая, что, возможно, просто паникую на пустом месте, хотя нет. — Дверь я точно утром закрывала, а Вадима со вчерашнего вечера не было дома.

Ярослав взял меня за руку и повел по квартире, сказав перед этим:

— Смотри, все ли на месте.

Не считая разбитого зеркала, все было на местах, так что на ограбление это походило мало. Мои украшения лежали на видном месте, но были нетронутыми, а вот в спальне… Какого черта?

— Это, я так понимаю, не ты искала свидетельство о заключении брака, чтобы быстрее подать на развод? — кивком головы Ярослав указал на разбросанные по полу документы.

Я отрицательно покачала головой и присела на корточки. Все на месте.

— Ничего не понимаю, — сказала я.

— Интересная картина, — заметил Ярослав, присев рядом. — Все на месте, только кто-то прямо средь бела дня пришел покопаться в твоих документах? Думай, Дина, думай. Если это не Вадим…

И тут от посетившей меня догадки я вскочила на ноги, даже проигнорировав головокружение от резкого подъема.

— Мои рабочие записи!

Ярослав даже дернул щекой и спросил:

— Где они и что ты там записываешь?

— В офисе.

— Едем. Только вещи собери. И все, — с напором сказал он, — больше ты сюда не вернешься.

— Это моя квартира…

— Ты меня достала, Дина, — почти застонал Ярослав. — Неужели так сложно просто меня послушать. Или в следующий раз хочешь оказаться в квартире, когда кому-то снова приспичит твои психотерапевтические новеллы?

Я отрицательно замотала головой и, достав сумку из шкафа, начала, не разбирая, бросать в нее вещи. Десять минут женщине на сборы — это, наверное, рекорд, но я уложилась.

Мы вышли на улицу, и Ярослав потянул меня к своей машине. Забросил сумку на заднее сидение и распахнул передо мной дверь переднего.

— Но… — снова попыталась я возразить, на что тут же получила ответ:

— Дина! Ты можешь со мной не спорить?

— А ты можешь со мной так не разговаривать?

— Давай об этом мы тоже позже поговорим.

Спорить мы можем бесконечно — это факт, но сейчас я его послушала и просто села в машину. Минут пять мы молчали, пока я снова не стала спорить:

— У меня офис на сигнализации, пусть там и не новейшие охранные системы, но все-таки на пульт сразу придет оповещение, если кто-то попытается открыть дверь. А записи все зашифрованы. То есть записи обычные, но имена клиентов не фигурируют. Так что без меня вряд ли кто-то в них что-то поймет, тем более что даже с помощью пресловутого гугла вряд ли полностью поймет значение словосочетаний «когнитивный диссонанс», «экзистенциональный вакуум» или «социальная фацилитация».

— Обязательно расскажешь мне потом, что это такое, а то я прочитал только одну книгу по общей психологии, наверное, забытую у Алисы Калининым. Ты в каком виде хранишь записи?

— И в электронном, и в общую тетрадь записываю. Ноутбук удаленно не взломать, там нет подключения к сети, а тетради в столе.

— Почему в двух вариантах? — спросил Ярослав, уже остановившись.

— А почему ты все договоры распечатываешь? Техника может подвести.

— Как и бумажный вариант можно залить кофе. Я уже не говорю про замыкание проводки или другие форс-мажоры. И что-то подобное может произойти, то без сохранения на сервере вся информация будет утеряна.

— Я помню своих клиентов, помню их проблемы. И пока ничего не случалось с моими документами.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Я понимала, что он хотел спросить, но отвечу сейчас то же самое, что и в первый раз. Этический кодекс еще никто не отменял.

— Алиса…

— Нет, Ярослав, я не могу. Да и информация о наших встречах не поможет, поверь мне. Пожалуйста, просто поверь.

— Идем. Заберешь все с собой и оставишь у меня дома.

Я замялась, потому что, как и он, видела во всем подвох. Ярослав посмотрел на меня, слегка усмехнувшись, но ничего не сказал. Он думал, что я что-то скрываю, я думала, что он хочет увидеть записи.

Мы вместе поднялись в мой офис, который все так же тихо-мирно стоял на сигнализации. Я открыла дверь и включила свет. Ничего не изменилось. Все так же, как я и оставила перед отъездом. Открыв стол, забрала три тетради, сразу положив их в сумку, а потом прижала ноутбук к груди и сказала:

— Можем идти.

Ярослав кивнул, подождал, пока я закрою кабинет, и до его дома мы ехали в полном молчании. Опять что-то не то…

Я даже не хотела переступать порог. А еще меньше хотела говорить на тему: «Что будет завтра».

Но и понимала, что это будет стоить всего. Я пробивалась через его стену, а потом сама же складывала ровными рядами кирпичи. Хватит!

— Ярослав, давай поговорим.

— Поговорим, Дина. Еще как поговорим.

Произнесено это было не зло, а как-то устало. Интересно, если я его достаю за считанные часы, то что же будет, если мы проведем вместе целый день? Хотя в Боливии же проводили, но тогда все было по-другому. Тогда были игры, теперь — жизнь.

— О чем сразу говорить начнем? — спросил Ярослав, заварив чай, когда мы устроились на кухне.

— Давай я сразу расскажу о визите к Алесе.

— По-твоему, это важнее?

— Нет, но…

— Так начни с важного.

— Хорошо, — я опустила глаза в чашку, — я не думала, что так получится. И напрягать тебя своей беременностью не хотела, потому что вряд ли ты вообще о детях когда-то задумывался. Да и я сама… Ярослав, пойми, я реально оцениваю шансы своего организма, который отвергает все, — усмехнулась я с горечью, но потом добавила с сарказмом, как будто сама себя успокаивая: — Зато онкологией вряд ли заболею.

— Дина, прекрати. Подобные разговоры мне не нравятся. Ты рада вообще?

Я кивнула, понимая, что не просто рада, а даже мой мозг не может еще осознать до конца такую неожиданность. И ищет постоянно что-то плохое… Но я, наверное, слишком реалистично смотрела на жизнь, так что надевать розовые очки не хотелось, почти перешагнув через четвертый десяток.

Глава 15. Дина

Я говорила и говорила — на удивление, становилось легче. Я говорила обо всем: о своих сомнениях, о страхах, о предположениях. Меня как будто прорвало! Раньше такой отдушиной мне служил Калинин, ведь даже психологу надо с кем-то говорить. Но все равно это было не то… Говорила о том, что не смогу все это выдержать, каждую минуту ожидая совсем не чуда, а наоборот. Говорила о том, что вижу и чувствую его недоверие, о том, что так невозможно будет что-то построить.

Ярослав молчал, только смотрел. Но я видела, как меняется цвет его глаз. А потом резко замолчала. Я слишком много сказала. Как будто просто раскрыла все карты и даже тузы из рукавов достала.

Еще расплакаться здесь не хватало, вообще получится дурацкая ситуация. Пора завязывать размазывать сопли, а то выходит какой-то недосеанс психоанализа.

— Ладно, — сказала я. — Хватит.

— Не думал, что ты такая пессимистка.

— Я реалистка.

— Слышишь, реалистка, ты бы, прежде чем себя накручивать, походила по врачам, сдала анализы, а потом уже занималась прогнозами. Или ты даже не собираешься становиться на учет? Завтра же займешься, — произнес он тоном, не терпящим возражений.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Конечно, подобное обращение подняло во мне просто волну протеста. Я поднялась и уперлась кулаками в стол. Он что, издевается? Да и на каком основании вообще со мной так разговаривает. Я только открыла рот, как он не дал мне и слова вставить, а сказал: