Анна Дэвис - Такси!

— Да, кажется, я знаю, где это. Буду через двадцать минут, если пробки — чуть дольше.

Винни снова постучала в стекло. Я отмахнулась.

— Чем быстрей, тем лучше. — В голосе человека слышалось что-то странное. Паника. Он отключился.

Снова стук. Я раздраженно опустила стекло.

— Уймись, Вин. Я в дерьме по уши.

— Не смей вылетать за дверь, когда я с тобой разговариваю, Кэтрин!.. В каком еще дерьме?

Опять она всюду сует свой нос.

— Не знаю. Только что позвонил какой-то тип — даже не соображу, откуда у него номер. У Джонни проблемы. Этот парень говорит, он в полном отрубе. Кажется, напился и подрался. Я на Тернпайк-лейн, заберу его.

Винни покачала головой:

— Кэтрин, ради бога, не впутывайся. На одну ночь с меня хватит.

— А как я, по-твоему, должна поступить, Вин? Оставить его там, и пусть из него отбивную делают? А если бы это был Пол? Да ты бы туда пулей летела.

— Ну ладно, — смущенно буркнула Винни. — Едем вместе.

— Нет, Вин, это ни к чему…

— Я не собираюсь пускать тебя одну в хрен знает какие тернпайки. Открывай, я сажусь! И не спорь.

4.33 утра.

Мы ехали мимо станции «Финсбери-парк», по Севен-Систер-роуд, на Грин-дейнз. Мы — это Винни и я. В молчании катили мимо турецких пекарен, складов, магазинчиков с кебабами, обшарпанных пабов, зеленных лавок с пустыми контейнерами и старыми корзинами, выставленными на тротуар. Нырнули под мост, на котором белой краской было намалевано: «Добро пожаловать в Хэринджей». Голова ныла; там, где я приложилась об руль, набухала шишка. Дождь прекратился.

Тернпайк-лейн — какое неподходящее название. «Дорожная застава» — прелестно звучит, верно? Ожидаешь найти здесь крытые соломой коттеджи и журчащий ручеек — а на деле это отхожее место. Даже воздух отдавал грязью, когда мы вылезли из машины. Вокруг никого, только пара каких-то типов с поднятыми капюшонами болталась на углу, да в дверях лавчонки спала старуха — ее почти не было видно среди кучи хлама, в которой она свернулась. Я заперла кеб, от души надеясь, что типы в капюшонах на самом деле вовсе не такое ворье, каким кажутся. Тишину нарушали лишь отдаленные гудки автомобилей и воркование голубей, усевшихся рядком на подоконнике.

Кафе «У Оза» оказалось обычной облезлой грязной забегаловкой с замызганными занавесками; где-то в глубине мерцали огни игровых автоматов. Мы подошли к красной двери с облупившейся краской, и я позвонила. Мгновение спустя затрещал интерком. Мужской голос залопотал что-то на незнакомом языке — то ли турецком, то ли курдском.

— Мне нужен Джордж.

Послышалось жужжание, щелчок — и я, бросив взгляд на Винни, толкнула дверь. Винни выглядела испуганной и усталой.

— Спасибо, Вин.

Она пожала плечами:

— Да ладно. Давай с этим разберемся.

Электрическая лампочка освещала только вонючее крыльцо, и, когда входная дверь закрылась, мы очутились в непроглядной тьме. Я была напугана гораздо больше, чем хотела это показать, и с трудом подавляла желание вцепиться в руку Винни. Где-то наверху со скрипом отворилась дверь, и в прямоугольнике тусклого света обозначился силуэт какого-то амбала, привалившегося к косяку.

— Джордж? — позвала я.

— Не-а. Джорджа внутрь, — отозвался амбал с сильным турецким акцентом.

Пока мы поднимались, Винни дышала с присвистом. Только бы с ней все было в порядке — вряд ли она захватила с собой ингалятор. Амбал посторонился, и мы протиснулись в комнату.

В воздухе висела густая завеса дыма, в нос шибануло запахом пота и спиртного. Кругом грязь, некогда белые стены пожелтели; там, где прежде висели картины, остались только более светлые пятна. Слева располагалась кухня, буквально заваленная немытой посудой; худой плешивый человек склонился над плитой, прикуривая от конфорки.

— Джордж? — снова спросила я.

Он обернулся. Бледное лицо почему-то напомнило рожу того гада, который пытался поджечь мой кеб. Светлые глаза, тонкий рот. Он кивнул.

— А вы…

— Кэтрин. А это моя подруга Винни. Амбал закрыл за нами дверь и привалился к ней спиной, скрестив руки на груди. На нем была футболка с желтой ухмыляющейся харей. На его собственной харе улыбка отсутствовала.

— Где Джонни? — Мне не удалось скрыть дрожь в голосе.

Джордж махнул рукой.

Я обернулась. Пара драных кресел. Круглый стол, загроможденный переполненными пепельницами, бутылками из-под виски и разбросанными игральными картами. Три стула стоят, четвертый опрокинут. По дырявому красному ковру тоже раскиданы карты. Из-под стола торчат ноги Джонни. Я кинулась к нему. Джонни в полной отключке лежал на полу. С правой стороны его лицо превратилось в сплошной кровоподтек. Кровь запеклась возле носа, на изрезанных шрамами щеках, на воротнике заношенной белой рубашки.

— О господи… Джонни…

Я опустилась на колени, приподняла его голову, склонилась — и ощутила мощную волну перегара. Джонни негромко застонал.

— Так вот какой ты, великий Джонни Джордан, — процедила Винни.

Я ее проигнорировала.

— Что произошло?

— Джонни не умеет проигрывать, — сказал Джордж. Он стряхнул пепел прямо на ковер и направился к нам. — Мехмет увел Оза, чтобы тот прошвырнулся и поостыл, но они вот-вот вернутся. Лучше вам убрать этого придурка до их прихода. Эрдаль подсобит на лестнице.

Я держала ноги Джонни, а Эрдаль подхватил его под мышки. Винни прошла вперед, чтобы открыть нам дверь. Джонни оказался тяжелым, у меня чуть спина не сломалась, пока мы медленно спускались по ступенькам. Джордж смотрел нам вслед, стоя в дверях с сигаретой в руке. Когда мы уже были внизу, он крикнул:

— Как очухается — скажите, чтобы к завтрашнему вечеру бабки вернул наличкой.

— Сколько он должен? — спросила я.

— Три куска.

Только когда Эрдаль помог нам загрузить Джонни на заднее сиденье и я снова села за руль, страх навалился в полной мере. Ехали мы быстро, но у парка Финсбери пришлось притормозить, чтобы глотнуть свежего воздуха. Я опустилась на бордюр, тяжело дыша и пытаясь прийти в себя; Винни вылезла из машины, подошла, присела рядом, обняла меня. Я слышала свистящий звук в ее груди. Как будто там паровой двигатель. Потом мы забрались обратно в машину.

— Как по-твоему, может, его в больницу надо? — спросила я, когда мы двинулись дальше.

— Просто уложи его в постель. Проспится — будет в норме.

— Ты думаешь?

— Ага.

Я перехватила в зеркале ее взгляд. Винни попыталась улыбнуться, но вышло неубедительно. Голова Джонни упала ей на плечо, и на кремовом джемпере осталось пятнышко крови. Я задумалась — а что она скажет Полу?