Кристин Хармел - Искусство французского поцелуя

Через полчаса я уже умирала от скуки, бесцельно листая каналы с выключенным звуком. Почему-то я думала о Гейбе и расстраивалась, что не смогла толком с ним поговорить. Он умудрился без моего ведома изменить время интервью, и, пока Гейб был в комнате для прессы, я обедала.

А может, позвонить ему? Нет, не стоит. Что я скажу? И все-таки очень странно, что в девять вечера я сижу одна в гостинице незнакомого города, когда Гейб в нескольких этажах от меня. Все мои мысли сводились к одному: я ужасно хотела снова его поцеловать.

Увы, он такого желания явно не испытывал. Иначе позвонил бы, верно? «А может, — зашептал самонадеянный голосок у меня в голове, — он просто использовал тебя, чтобы подобраться к Гийому?» Нет, неправда!

В эту минуту зазвонил внутренний телефон. Я испуганно обернулась на звук. Быть такого не может! Неужели Гейб? Это должен быть Гейб! Больше-то некому. Я с замиранием сердца взяла трубку.

— Эмма?

Взволнованный голос принадлежал не Гейбу, а Поппи.

— Привет, — удивленно сказала я. — Что такое? Ты у себя?

— Э-э… не совсем. Вообще-то я в городе.

— В городе?! Ты же говорила, что идешь спать!

— Прости, что не сказала сразу… Я вроде как на свидании.

— Что?

Потрясающе! Она строит романтические козни даже по другую сторону Ла-Манша!

— Ну да. Извини. Не хотела делать из мухи слона.

— Ты вроде встречаешься только с французами, — растерянно сказала я. — Как же твоя теория французского поцелуя?

— Э-э… я забыла тебе сказать, что Даррен по-прежнему живет в Лондоне, — едва слышно проговорила Поппи.

У меня отвисла челюсть.

— Даррен?! Твой бывший, чью куклу ты исколола булавками?

— Ну да, — сдавленно призналась Поппи — Мы с ним немного поговорили…

— О… Что значит «поговорили»? Как… влюбленные? Тишина.

— Может быть, — пискнула Поппи.

— А что пишут твои психологи насчет свиданий с бывшим, который разбил тебе сердце?! — с упреком вопросила я.

— Наверное, они этого не одобряют. Но нельзя же верить всему, что написано.

Я на секунду отняла трубку от уха и изумленно на нее посмотрела. Поппи все это время что-то тараторила.

— …в общем, мне очень неприятно это говорить, но только что звонил охранник отеля. Насчет Гийома.

Я застонала.

— Что на этот раз?

— Похоже, у него в номере идет вечеринка. Громкая музыка, все такое… — Поппи вздохнула. — Я уже еду тебе на выручку. Знаю, ужасно об этом просить, но не могла бы ты сходить наверх и усмирить Гийома, пока он что-нибудь не натворил? Я приеду в лучшем случае через полчаса.

Я закрыла глаза и перевела дух.

— Да, конечно. Я схожу. Не волнуйся.

— Эмма, ты прелесть! — воскликнула Поппи. — Я твоя должница! Приеду, как только смогу.

— Спасибо, — пробормотала я и выдавила улыбку, надеясь, что она услышит ее по телефону. — Удачи с Дарреном!

Ворча себе под нос, я скинула одеяло, натянула джинсы, потрепанную футболку с фотографией «The Beatles» и старые черные балетки, которые носила вместо домашних тапочек. Затем привела себя в более-менее человеческий вид: нанесла на щеки немного румян, подкрасила ресницы и губы. Засунув ключи от номера в задний карман джинсов, я поплелась к лифту.

Когда лифт открылся на верхнем этаже, я действительно услышала громкую музыку, доносящуюся из номера Гийома.

— Неужели нельзя хоть одну ночь держать себя в руках? — вслух возмутилась я, добавив пару непечатных слов.

Мне пришлось трижды постучать в дверь — на третий раз со всей силы, — прежде чем она распахнулась, и на пороге возник Гийом в одних джинсах и с бокалом шампанского в руке. Волосы у него стояли торчком, на подбородке уже появилась щетина. Я оторвала взгляд от его тела и со вздохом посмотрела ему в глаза. Надо признать, это далось мне с трудом, учитывая твердость и впечатляющий рельеф его грудных мышц.

— Привет, Эмма! — с ослепительной улыбкой воскликнул Гийом, — Ты ко мне в гости?

— Нет, не в гости. — Я поглядела на него с упреком. — Слушай, Гийом, я тебя очень прошу не закатывать вечеринок в отеле, битком набитом журналистами!

— Вечеринок? — переспросил Гийом, повертел бокал с остатками шампанского и залпом его осушил — Chйrie [24], я тут вообще-то один.

Я посмотрела на него с недоверием. Быть такого не может: король вечеринок и рок-певец развлекается в одиночку под грохочущую музыку, угощаясь шампанским!

— Перестань, Гийом. Я не нотации пришла читать. Просто отправь всех девочек, которые у тебя собрались, домой, пока не поздно.

— Эмма, честное слово, — сказал Гийом, глядя мне прямо в глаза, — я здесь один. Клянусь жизнью.

Я пристально на него посмотрела и, когда он не отвел взгляда, пожала плечами.

— Что ж, как знаешь, — сказала я, не поверив ему, — Но ты не мог бы убавить музыку? Соседи уже звонили охранникам.

Гийом долго молчал, глядя на меня, а потом ушел в номер, бросив меня на пороге. Я ждала целую вечность, но музыка не стихала и Гийом не возвращался. Я подождала еще. Посмотрела по сторонам — нет ли рядом кого-нибудь, кто может подумать обо мне плохо, — открыла дверь настежь и двинулась по коридору в поисках Гийома (или хотя бы регулятора громкости на стереосистеме, которая в данный момент оглушительно завывала голосом Мика Джаггера).

— Гийом! — крикнула я сквозь музыку. Длинный коридор люкса привел меня в гостиную. — Куда ты подевался?

Тут из-за угла выскочил Гийом, напугав меня до полусмерти. Я подпрыгнула на месте, а он улыбнулся и протянул мне бокал шампанского.

— Ты что делаешь?! — вопросила я, устало поглядев на бокал, в котором гипнотически мерцали пузырьки.

Гийом снова попытался всучить мне шампанское.

— Пей, Эмма! — весело сказал он. — Давай тост!

— Слушай…

— Администрация отеля подарила мне две бутылки чудесного шампанского. Дело твое, конечно, но если ты со мной не выпьешь, придется мне убрать их в одиночку.

— Гийом…

На этот раз он перебил меня даже прежде, чем я успела закатить глаза:

— А ты ведь знаешь, что бывает, когда я напьюсь, oui? Поэтому, если хорошенько подумать, это в твоих инте ресах. Чем больше выпьешь ты, тем меньше достанется мне.

Я хотела возразить, но слова застряли у меня в горле. Вообще-то он был прав, тут уж не поспоришь: чем больше мне, тем меньше ему.

— Хорошо. — Я взяла шампанское — Только если ты убавишь музыку.

Гийом просиял.

— Как пожелаешь, дорогая! — Он поднял бокал и дождался, пока я подниму свой, — За тебя, Эмма!

Когда мы чокнулись, я скорчила недовольную гримасу, а Гийом восторженно улыбнулся. Я сделала маленький глоток.