Марианна Монтейро - Нежность

Мария затаила дыхание.

– И я желаю его смерти, – добавила Вероника и всхлипнула.

– Милая, успокойся! Я тебя понимаю! – воскликнула на другом конце провода Мария Тольса. – С одной моей подругой произошло нечто подобное. Ее муж завел интрижку. Так вот, она мне рассказывала, что каждый раз, когда муж летал на самолете – а ему приходилось часто летать в командировки, – она представляла, как самолет разбивается. Она представляла, как она будет одета на его похоронах, прикидывала, кого пригласит на поминки… Она думала о том, с кем начнет встречаться после окончания траура… И после всего этого, говорила она, ей становилось легче!

– Ужас! – воскликнула Вероника. – Неужели я похожа на эту твою знакомую?

– Увы, это так, – сказала Мария после непродолжительного молчания.

Друзья Фернандо были приглашены на очередную годовщину свадьбы. Вероника готовила весь день, слава богу, она приобрела уже достаточный опыт и ее душевное состояние не сказывалось на качестве приготовленных ею блюд.

В конце ужина, когда тарелки опустели и Вероника получила множество заслуженных похвал ее кулинарного искусства, на столе появилось несколько бутылок вина и вазы с фруктами.

Захмелевший Фернандо рассказывал Михелю Гонсалесу:

– …стоял огромный стол…Не такой, как этот, а по-настоящему огромный. Прямо как аэродром! На нем – сотни, сотни таких аккуратных коричневых пакетов, сложенных в аккуратные, ровные штабеля. И посреди этого – огромная куча разбитого фарфора.

Монтейро помогал себе, жестикулируя руками. Михель и Леона Гонсалес, а также супруги Альтамирано слушали рассказчика, не перебивая.

Вероника мыла посуду, но хорошо слышала рассказ Фернандо, долетавший до нее через раскрытые двери гостиной.

– Но почему – куча? – неожиданно спросил Михель.

Фернандо поднял брови. Внезапный вопрос сбил его с мысли.

– Что? Что ты сказал?

– Я спросил, почему – куча фарфора?

– А-а-а… – Фернандо махнул рукой. – Откуда я знаю, почему там была куча? Потому что это была разбитая посуда. Разбили и свалили в кучу…

– Фернандо! – сказала Вероника, выключив воду. – Ты хотя бы помнишь, о чем рассказываешь?

Она чувствовала усталость и раздражение оттого, что Фернандо выпил лишнее, что он нудно рассказывает глупую бесконечную историю, что вечер не удался и длится бесконечно.

«Стоило ли вообще устраивать вечеринку по поводу годовщины нашей свадьбы? – подумала женщина. – Разве наша семейная жизнь стоит того, чтобы отмечать ее начало?»

– Не мешай! – бросил Фернандо в сторону жены. – Занимайся там сво…сво…ими делами.

Михель и Роман посмотрели на Веронику с осуждением, их жены – сочувственно.

«У него уже язык заплетается, – подумала Вероника. – Не хватает только, чтобы его начало тошнить!»

– Мы долго спорили, кто это все себе возьмет, – медленно продолжал рассказ Фернандо. – Потом ты нас всех все-таки убедил, сказал, что мы все по очереди будем это брать к себе домой.

– Ну и что? – тупо спросил Михель, который тоже выпил порядочно.

Монтейро кивнул в сторону кухни, где громоздилась еще не вымытая Вероникой посуда.

– Так вот! – с глупой ухмылкой закончил рассказ Фернандо. – Теперь наступила твоя очередь тащить все это к себе!

Роман засмеялся, а Михель от удивления вытаращил глаза.

Более трезвые женщины ничего не поняли.

– Не обращай на них внимания, Мерседес! – сказала Леона. – Мужчины всегда несут какую-то чушь, когда выпьют…

Вероника присоединилась к гостям.

– Терпеть не могу, когда мужчины пьют. Как их отучить?

Мерседес с грустным видом теребила салфетку.

– А что тут можно сделать? – Леона пожала плечами.

В конце концов гости собрались расходиться.

– Время позднее, а дорога дальняя, – проговорил Роман Альтамирано, вставая и застегивая пиджак. – Нам еще ехать и ехать. На другой конец города, между прочим.

– И, между прочим, очень осторожно, – добавила Мерседес. – И по боковым улочкам, где нет дорожной полиции. Потому что Роман выпил.

– И еще потому, что моя жена до сих пор не получила прав! – шутливо огрызнулся Роман.

Мерседес так посмотрела на него, что Роман пожалел о сказанном.

Сеньора Альтамирано с любезной улыбкой стала прощаться с хозяевами. Особенно теплые слова благодарности за проведенный вечер предназначались Веронике, которую Мерседес жалела и которой сочувствовала.

– Спасибо, большое спасибо, – еще раз повторила сеньора Альтамирано.

– Вам спасибо за то, что пришли, – Вероника покривила душой, ведь она вообще не хотела видеть гостей.

Решили уйти и Гонсалесы.

– Пора и нам, слышишь, Михель? – Леона толкнула мужа локтем.

– Что? – задремавший прямо за столом Михель открыл глаза.

– Домой, говорю, пора!

– Да… – Михель бодро вскочил и подошел к жене. – Вот я и готов.

Вероника и Фернандо вышли на улицу, провожая Гонсалесов и Альтамирано. На свежем воздухе Фернандо стало немного легче.

После того, как автомобили гостей скрылись в ночи, Монтейро положил руку жене на плечо.

– Неплохая получилась вечеринка! – произнес он.

Вероника резко сбросила руку мужа.

– Ты что? Что с тобой? – спросил Фернандо.

– Разве для тебя новость – мое отношение к пьющим людям? – с неприязнью спросила Вероника.

Монтейро не нашелся, что ответить. Вероника круто повернулась и ушла в дом.

Фернандо постоял еще немного, глядя в темное ночное небо.

– Неплохая все-таки вечеринка! – пробормотал он себе под нос. – И погода неплохая! – Придя к такому выводу, он вернулся в дом.

Вероника в это время думала: «А ведь на протяжении всего вечера, посвященного годовщине нашей свадьбы, никто из гостей не пожелал нам с Фернандо долгих лет семейной жизни!»

Несколько лет назад она впала бы в отчаяние при одной мысли о крушении своей семейной жизни, но время и житейский опыт сделали ее сильной, и Веронику даже не страшила мысль остаться без мужа с двумя детьми.

После возвращения Вероники с дочкой в Мехико Фернандо снова попросил сеньору Рамину присматривать за их малышкой. Та с радостью согласилась, потому что была очень привязана к Валентине.

Обычно Рамина приходила в будние дни, помогала Веронике по хозяйству и занималась Валентиной. Суббота и воскресенье были для служанки выходными днями.

В пятницу вечером, вернувшись с работы, Фернандо застал в дверях сеньору Рамину, уже уходящую домой.

– Я приду в понедельник, сеньора Вероника, – сказала она на прощание.

– Всего доброго, Рамина. До понедельника, – улыбнулась в ответ Вероника.

Служанка ушла, и только тут Вероника заметила, какой хмурый вид у мужа.