Стелла Камерон - Французский квартал

Селина с трудом взяла себя в руки и отстранилась от него.

— Ты не в себе. У тебя, наверно, жар. Иди домой и попытайся отдохнуть. Мы обо всем поговорим после.

— Почему не сейчас? Попутно?

— Ты не можешь меня принудить! — Селина резко остановилась и обратила на него ледяной взгляд.

Джек даже присвистнул.

— Ты хочешь мне о чем-то рассказать? О принуждении? Тебя кто-то принуждал к этому, Селина?

— Нет! — Она ни с кем не поделится своей тайной. Потому что в противном случае все это обернется именно тем, чего она так хотела избежать, — о ее беременности узнает Уилсон Ламар. — Тебе напекло голову, Джек. Хорошо, пойдем в дом, я налью тебе чаю со льдом.

— Можно мне поцеловать тебя? — Нет.

— Но в тот раз тебе понравилось.

— Не спорю, но мы больше не будем вспоминать про тот раз.

— Хочешь, я скажу тебе, о чем я мечтаю? Селина осторожно подняла на него глаза.

— Боюсь, твой рассказ явится попранием норм общественной морали, о которой ты так печешься. Так что лучше не надо.

— А я все же скажу. Я мечтаю о том, чтобы снова поцеловать тебя. Твои губы, твои груди, твои нежный животик и твое лоно. Да, Селина, я хочу целовать и ласкать тебя там до тех пор, пока ты не потеряешь голову.

Селина опустила глаза, почувствовав, как жаркая волна прокатилась вниз от груди к животу и еще ниже… Он словно нарочно мучил ее.

— Прекрати, Джек! — прошипела она, не смея поднять на него глаза. — Ты прекрасно знаешь, что любая связь между нами будет ошибкой! Что на тебя нашло?

— Тебе не нравятся мои фантазии?

— Чай со льдом. Это все. И твое обещание больше не затрагивал, эту тему.

— Хорошо, угости меня чаем со льдом, — проговорил он наконец со вздохом и галантно взял Селину под локоть.

Они вместе дошли до крыльца. Поднимаясь по лестнице, Селина взглянула вверх и… остолбенела.

ГЛАВА 17

На верхней ступеньке сидел Сайрус и чистил ножом яблоко. Подняв в знак приветствия руку, он усмехнулся и проговорил:

— Это ведь целая наука — чистить яблоко! Попробуйте-ка очистить кожуру со всего плода так, чтобы она ни разу не оборвалась! Помнишь, Селина, как это здорово получалось у нашего деда?

— Давно ты тут сидишь? — спросила она, проигнорировав его вопрос.

— Давненько. Джек фыркнул:

— Шпионишь, Сайрус! Ты шпионишь за мной!

— Вовсе нет, сестрица. — Он весело подмигнул сестре. У Сайруса были удивительные глаза. Смесь голубого и зеленого оттенков. Взгляд их на многих действовал гипнотически, и в особенности на женщин. Селина нисколько не сомневалась в том, что большинство прихожанок его церкви к западу от Нового Орлеана вспоминают о нем и о его глазах и у себя дома. — Просто я люблю наблюдать за танцующими. Тем более что вы смотрелись неплохо.

— Спасибо, — хмыкнул Джек. — Кожура порвалась. Сайрус опустил глаза на яблоко.

— Ах! Чтоб оно окаменело, это яблоко! Селина прыснула.

— Ну и что ты тут высиживаешь? — овладев собой, спросила она.

— Мне просто хорошо здесь на солнышке. Во всяком случае, лучше, чем внутри… с родителями. Они уже сняли с меня стружку, и боюсь, сестрица, тебя ожидает то же самое.

— Господи, им-то что здесь нужно… — пробормотала Селина упавшим голосом. — Джек, сейчас мне предстоит разговор с родителями. Хочешь, я позвоню тебе позже? И мы поговорим по телефону.

— Я предпочитаю беседовать, глядя друг другу в глаза, поэтому у меня другое предложение. Сейчас я поднимусь в кабинет и займусь бумагами, а когда ты разберешься со своими стариками, мы снова встретимся.

Еще раз окинув взглядом Селину и Джека, Сайрус поднялся, распахнул дверь и пропустил их вперед.

— У полиции есть сегодня какие-нибудь новости? — спросил Джек, оказавшись в полутемной прихожей.

— С утра ничего, — отозвался Сайрус. — Честно говоря, я опасался, что они будут толочься здесь весь день, но что-то они не торопятся.

— Говорят, им еще надо закончить со спальней Эррола и его ванной, — сказала Селина. — Остальные комнаты их уже не интересуют. И все же я почему-то считала, что они нагрянут еще раз и обшарят весь дом.

— Селина, это ты? — раздался из гостиной Эррола пронзительный голос Битси.

— Что они там делают? — удивленно спросила Селина брата. — Мне так до сих пор неприятно заходить в гостиную. Эррол очень полюбил эту комнату после моих перестановок. Говорил, что в ней ему всегда тепло и уютно.

Селина тяжело вздохнула и направилась в гостиную, всю в желто-золотистых тонах, притягивающих к себе солнечный свет.

— Здравствуй, мама. Привет, папа. Рада вас видеть. Но должна сказать, что ваш визит — большой сюрприз.

— Если бы ты о нас не забыла, то наш приход не стал бы для тебя такой неожиданностью, — сказала Битси, поджав губы. — И вообще, не мы должны навещать тебя, а ты нас. Но в последнее время ты ведешь себя недопустимо. Про прием у Уилсона и Салли нам с отцом вообще стыдно вспоминать. Мало того что ты опоздала, так еще и сбежала оттуда, ни с кем не попрощавшись! Как так можно, ума не приложу! А эта журналистка Шерман вдобавок сказала, что ты утаиваешь какие-то секреты. И сделала массу странных намеков в отношении тебя. Ее нужно поставить на место, Селина.

— Мама, — раздался вдруг за спиной Селины спокойный голос Сайруса, который тоже вошел в комнату. Он взял мать за плечи и усадил ее на диван, на котором со стаканом виски в руке уже сидел отец. — Ты напрасно так волнуешься. Подумай сама, с какой стати Селина должна потакать капризам этой парочки? Я имею в виду Ламаров. Насколько мне известно, она ничем им не обязана.

— Мы с матерью участвуем в его предвыборной кампании, сынок, — слегка заплетающимся языком проговорил Невил. — Твоя мать совершенно права. Мы одна семья и должны помогать, поддерживать друг друга. Сейчас настали нелегкие времена, Селина нам очень нужна, и мы вправе рассчитывать на нее.

Селина знала, какая хорошая слышимость в доме, и отдавала себе отчет в том, что Джек, закрывшийся в кабинете, в курсе всего происходящего.

— Я поддерживаю вас с мамой, — возразила она отцу. — Но я не понимаю, почему должна угождать Ламарам. Они вполне способны сами о себе позаботиться.

— Твои слова лишь доказывают твой эгоизм, девочка, — произнесла Битси. — Мы нуждаемся в деньгах от аукционов, Селина. Кстати… ты, надеюсь, позаботишься о том, чтобы нам заплатили за последний? И как нам быть дальше, посоветуй? Скажи, будут ли проводиться новые торги? И кто их будет устраивать? Ты или другие люди? Я лично не думаю, что смерть одного человека может лишить надежды несчастных больных детей, просто не верю!

Селина прикрыла рукой глаза и покачала головой.

— Мама, что ты говоришь, что ты говоришь? Вдумайся хотя бы в смысл! Какие деньги?! Нельзя же думать только о себе…