Упал. Очнулся. Папа! (СИ) - Логвин Янина

— Ой, как я тебя понимаю! Я, когда от работы устала, только тогда и поняла: хочу перемен! А так бы фиг меня Костик на второго ребенка уговорил.

— Почему, Тамара?

— Потому что это мне, а не ему придется ночами не спать и подгузники менять. Но как подумаю, что будет девочка, так уже и не терпится ее хоть в один завернуть! Вот родится такая же красавица, как наша Лиза, и будет парнями направо и налево вертеть. Да, Лизок?

— Я, э-э… фу-ух, — забегала взглядом Синичкина и вцепилась рукой в бокал, — л-лучше водички выпью!

— Они с Дашей на одном курсе учились, так и подружились, — продолжила Мелешко. — Лизка там была первая красотка! Все парни за ней волочились, но ей только один нравился! Мы с Дашкой сколько ее ни пытали, так и не призналась «кто». Да она и сейчас ничего, правда, Андрей? Ей бы еще жениха достойного найти, чтобы красоту оценил!

— Ну, хм… — Андрей опустил вилку на тарелку и повернулся ко мне. — Даша, может, хочешь мартини? — спросил как-то слегка напряженно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Правильно! А давайте выпьем! — обрадовалась Тамарка. — А то что же мы, сидим, как в первый раз друг друга видим. Тем более, что и повод есть — за католическое рождество! Только мне нельзя! Разве что понюхать и конфеткой с ликером закусить — мне рожать через две недели!

— Даша?

— Да, налей немного.

— А тебе что налить, Лиза? Вермут, или лучше водку?

Лизка сидела не шевелясь, продолжая пребывать в анабиозе. Устав подавать подруге тайные знаки, Тамарка пихнула ее под столом ногой.

— Лизка! Хорош в облаках витать! К тебе «Андрей» обращается!

— Ко мне? — пискнула Синичкина, подпрыгнув на стуле. — Да! Точнее, нет! То есть, я сейчас не готова сказать!.. Андрей, а м-может, о велосипедах поговорим?!

Воронов даже растерялся слегка, застыв над столом с бутылкой мартини в руке.

— О чем? — взглянул на Лизку изумленно. — Каких еще в-велосипедах?

— Д-двухколесных, с педалями.

Мы с Тамаркой переглянулись, но не успела я что-то сказать, чтобы спасти ситуацию, как Синичкина взяла и поставила перед Вороновым рюмку.

— Лучше водку. Полную! — выдала на одном дыхании и косо мигнула ему двумя глазами сразу.

То, что Тамаркин план провалился, я поняла после второй выпитой Лизкой рюмки. А после третьей, когда Синичкина закрыла один глаз и уставилась на Андрея, и до Тамарки наконец дошло: ничего у нас из задуманного не выйдет. На остатках уверенности, она многозначительно кашлянула в кулак, пытаясь привлечь внимание подруги, и Лиза тут же спустила с плеча платье.

Да уж, картина соблазнения маслом. Прозрачнее этого только стекло под микроскопом.

Я закусила губы, а Мелешко спрятала лицо под ладонью и растопырила пальцы.

— Даша, можно тебя на минуточку? — Андрей нашел мою руку, и заставил подняться. — Надо поговорить!

— Конечно.

— Послушай, Даша, я понимаю, что вопрос не совсем обычный, но… Я тебе не с Лизой изменил в прошлом? — спросил в лоб, когда мы оказались с ним в спальне, и за нами захлопнулась дверь.

— Нет, ты что! — покраснела я под серьезным голубым взглядом. Такого логического хода я не ожидала. — Я бы никогда ее в дом не впустила.! Это… это у тебя с другой было, не с ней.

— Слушай, мне кажется, что Лиза тебе не очень хорошая подруга.

— Да? И-и почему ты так решил?

— Или у нее глазной тик, или она мне моргала, когда ты не видела.

— Да ты что? Лизка? — пришлось похлопать глазами. — Не может быть!

— Может! Давай я ее прямо сейчас выставлю за дверь, и она больше сюда никогда не придет? Я таких намеков не люблю!

От решимости, прозвучавшей в серьезном голосе Воронова, я не на шутку струхнула. Господи, только не это! Хватит с бедной Синичкиной на сегодня стресса, чтобы еще и шок пережить!

— Нет, не вздумай, Андрей! Я сама! — встала перед мужчиной, уперев руки в крепкую грудь. Мало ли, на что он решится? Я своего шефа знаю! — Сама с ней поговорю и все решу, ладно? Она хорошая девушка, просто… перебрала немного, с кем не бывает! Да я ее сто лет знаю!

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Ладно, но на кухню я больше не пойду. Лучше у детей узнаю, чем они весь день занимались. Хватит с меня на сегодня твоих подруг.

— Хорошо! — я опустила руки и уже повернулась, чтобы выйти, когда Воронов вдруг снова поймал меня за талию и притянул к себе. Поцеловал мягко в губы, явно не желая отпускать.

— Иди, но ненадолго. И знай, я тебя больше ни на кого не променяю! Даже, когда все вспомню…

Пол, от поцелуя было качнувшийся под ногами, встал на место и показался тверже обычного.

Ох, не зарекался бы.

Когда вернулась в кухню, выражение лиц у девчонок было не лучше, чем у меня. А Лизка и вовсе, обняв Тамарку и положив голову ей на плечо, печально хлюпала носом, став похожей на женскую версию Арлекина.

Я прикрыла дверь, включила чайник и села за стол. Опустив плечи, посмотрела на подруг.

— Конец операции, Том. Можно выдохнуть, скандала не будет. Андрей уже не придет.

— Девочки, я же — ик! — говорила, что все испорчу. Ну не умею я разговаривать с мужчинами, и пить не умею.

— Слушай, Дашка, мы, конечно, редкие дуры, но ведь хотели, как лучше.

Я протянула руку и погладила Синичкину по голове.

— Прости меня, Лиза. Больше никогда о такой глупости просить не буду! Честное слово!

— Твой Воронов нормальный мужик. Он только тебя замечает, я свидетель, у нас сразу не было никаких шансов.

— Да ладно тебе, Тома. Просто я жена для него. Но с Людоедочкой он был совсем другим, я ведь видела.

— Не знаю, каким он был раньше и с кем, но сейчас мы с Лизой пойдем баиньки, а ты, Дашка, перестанешь морочить себе голову, поняла? Ведь жалеть потом будешь, как пить дать!

Глава 41

Я уже жалела всей душой. Обо всем. Об этой глупой затее с девчонками. О том, что ввязалась в уговор с Лешенко и внезапно оказалось, что я не только секретарь, но еще и женщина. О том, что из-за меня шеф потерял память, и теперь я не знала, как быть с чувством вины и как со всем этим справиться.

О том, что скоро всё закончится — вся эта нечаянная сказка с моим мужем, оказавшаяся неожиданно похожей на правду. (Здесь я жалела сердцем). Я сама ее закончу и, скорее всего, уже сегодня.

Да, сегодня, так будет лучше. Мы сядем с Андреем и поговорим. И я все ему расскажу. Объясню ситуацию с его дедом и наследством «Сезама». Ничего не скрою о подлой натуре Куприянова и коварных намерениях его брата. Предупрежу о красотке Пригожевой и нанятом киллере на черной машине, чтобы был осторожен.

И, конечно же, признаюсь в том, что никакая я ему не жена, а секретарь. Не самый любимый и лучший, но верный. Разве не так?

А если он разозлится и уйдет из дому на ночь глядя… То, что ж, пойду в полицию. Даже если сорву Лешенко всю операцию. Кто-то должен взять ситуацию под контроль, раз уж у меня ее контролировать не получается!

Я проводила девчонок к Тамарке, вернулась в квартиру и закрылась в ванной комнате. Посмотрев на себя в зеркало, решительно смыла с ресниц тушь, а с лица макияж, решив больше не поддаваться никаким желаниям. Особенно желанию увидеть себя глазами сегодняшнего Воронова — мало ли что он там говорит! Ни к чему хорошему это не приведет. Собрав волосы в охапку и рассердившись на себя, подняла их высоко на макушку и завязала в луковичку. Вот так тебе и надо, Дашка! Красотка хоть куда! Даже жаль, что уши не лопоухие, и веснушки пропали. А то можно было бы поучаствовать в шоу самых невезучих ведьм!

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Переодевшись в домашний халат, закатила рукава повыше и пошла на кухню убирать бардак после девичника и разбирать пакеты. Ну не могла я дать пропасть труду шефа!

Сначала детей было слышно, но постепенно в квартире все затихло. Я тоже ушла в себя, за покаянными мыслями не замечая тишины. Расставила продукты, убрала со стола, сгрудила посуду в мойку и принялась мыть.