Барбара Брэдфорд - Женщины в его жизни

Когда наконец подошла ее очередь, Урсула приблизилась к столу, в упор глядя на полицейского, раскрыла сумочку и подала три комплекта документов.

Полицейский разложил их перед собой на столе, бегло просмотрел и, подняв глаза, холодно уставился на нее.

– Какова цель вашей поездки во Францию, фрау Вестхейм?

– Я проведу там каникулы с ребенком и его няней, фрейлейн Штейн.

– У вас обратные билеты в Берлин. Когда вы планируете вернуться в Германию?

– Через несколько недель. Если точно, то недели через четыре.

Он ничего не сказал, окинул всех троих взглядом, затем еще посверлил каждого глазами мучительно-длинную минуту и под конец спросил:

– Вывозите какие-нибудь ценности из Германии?

– Нет. Нет-нет, не вывожу, – сказала Урсула внятно и твердо. – У нас ничего ценного нет.

– Положите чемоданы сюда на стол. Посмотрим, что там у вас, – приказал полицейский.

Урсула подчинилась, первой поставив на стол свой чемодан. Полицейский тщательно осмотрел вещи, прощупав боковые стенки и дно чемодана. Затем перешел к двум другим, после чего потребовал предъявить для досмотра сумочки. Содержимое сумки было вывалено на стол и скрупулезно проверено, затем та же участь постигла сумку Тедди, и лишь после этого все было уложено на место.

Пограничник еще раз изучил их паспорта, затем проштемпелевал каждый и вернул ей, коротким кивком дав понять, что они свободны.

– Спасибо, – шепотом промолвила Урсула, забирая два чемодана – свой и Тедди.

– Пойдемте, – сказала она, повернувшись к ней. – Веди Максима, а я понесу вещи.

– Да, фрау Вестхейм. – Тедди взяла Максима за ручку, подняла его чемодан, и они пошли следом за Урсулой, стараясь не отставать от нее. Урсула спешила, прямо-таки опрометью бежала к выходу из-под таможенного навеса.

Слава Богу, слава Богу, все обошлось проще, чем я предполагала, думала про себя Урсула. Теперь она воспряла духом. Наконец-то они свободны от родины. Впрочем, почти свободны. Тем не менее она была не в силах сдержать счастливую улыбку, уже расцветавшую на ее лице.

Когда Урсула вышла из таможни и свернула направо, чтобы идти к своему вагону, она нос к носу столкнулась с армейским полковником, что от самого Берлина сидел в купе напротив Максима.

Он стоял на ее пути.

Она немного подала в сторону, чтобы обойти его, но и он переступил и опять загородил ей дорогу. Улыбка на ее лице закаменела. Она быстро обернулась – не отстали ли Тедди с Максимом.

Они были в нескольких шагах от нее, но Тедди остановилась, неуверенно глядя на нее и сжимая ручку Максима крепче, чем когда-либо. Ее строгие глаза испуганно вопрошали на побледневшем лице.

Урсула судорожно сглотнула.

– Прошу вас! – обратилась она к офицеру. – Мы должны сесть на поезд. Мы прошли таможню. И иммиграционный контроль. Пожалуйста. Дайте мне пройти! – Она была в ужасе: этот человек вознамерился препятствовать их выезду из Германии.

– Фрау Вестхейм. – Полковник назвал ее по имени.

Пораженная Урсула вытаращила глаза. Майн Готт, ему известно мое имя! Кто он такой? Что ему надо? Она раскрыла рот, но не издала ни звука.

– Не пугайтесь, – вполголоса сказал полковник. – Моя фамилия Остер. Полковник абвера Остер. Я друг Курта.

Слова офицера никак не могли проникнуть в сознание Урсулы, она продолжала тупо смотреть на него.

– Вскоре вы пересечете границу Бельгии, а затем через час будете уже во Франции, – тихо продолжал он. – Вы в безопасности, фрау Вестхейм. Счастливого пути! – Он улыбнулся уголками рта, щелкнул каблуками и, вытянув вперед и вверх руку, произнес в полный голос: – Хайль Гитлер!

– Хайль Гитлер! – машинально ответила Урсула, внезапно все поняв. Она шагнула навстречу Тедди, чтобы дальше пойти с ними бок о бок, но оглянулась на полковника. К ее изумлению, на прежнем месте его не оказалось. Она поискала глазами на перроне, но он бесследно исчез. Буквально сквозь землю провалился.

– Все в порядке, фрау Вестхейм? – спросила Тедди, подскочив к ней и таща за руку Максима.

– Да, – ответила Урсула. – В полном. А теперь – быстро на поезд! Он доставит нас в Льеж, а оттуда – в Париж.

– Мамочка, что было надо тому человеку? – спросил Максим.

– Я тебе потом расскажу.

Лишь когда они расположились в вагоне и поезд на малой скорости покидал пределы станции, что-то начало доходить до сознания Урсулы. Армейский полковник по фамилии Остер, пожелав ей удачи, произнес слова по-английски.

18

Поезд Берлин – Париж с грохотом вкатил под своды Северного вокзала и со скрежетом и визгом тормозов, дергаясь, остановился. Урсула взглянула на часы – шесть тридцать утра. С типично немецкой педантичностью поезд прибыл минута в минуту по расписанию. Она встала и вдруг ощутила, что напряжение, не отпускавшее ее на протяжении всей поездки, начало спадать.

Максим был спасен. Тедди была спасена. Скоро будет спасена вся семья. К концу месяца все остальные соберутся в Париже и поедут отдыхать на юг. А потом они переберутся в Англию и начнут налаживать там новую жизнь. Будущее рисовалось ей вполне радужным, и впервые за несколько лет она отметила у себя более или менее оптимистическое, счастливое настроение.

Двигаясь энергично и решительно, она сняла вещи с багажной полки и вытолкала Тедди и Максима на перрон. Один за другим подала Тедди чемоданы и спустилась на платформу сама.

Быстро нашелся носильщик и, толкая впереди хлипкую тележку с багажом, вывел их из недр и закоулков огромного старинного вокзала к стоянке такси.

Прошли считанные минуты, и вот они втроем уже втиснулись на заднее сиденье допотопного таксомотора, который, погромыхивая, вез их по Парижу в отель «Плаза Атэн», что на улице Монтеня.

Париж, думала Урсула. Париж. Даже не верится, что я в самом деле здесь. Она посмотрела в окно, дабы убедиться, что она действительно в Париже. Даже в эту холодную рань серого зимнего утра город был особенно красив своими приглушенными мягкими оттенками серого и размытого черного цветов, утопавших в блеклом тумане, словно рисунок углем, подумалось ей.

Максим притулился головой к руке Урсулы и будто слился с ее телом. Она посмотрела, как он уютно пристроился. Бедный мой малыш, думала она. Должно быть, его вконец умотало долгое ночное путешествие. Она сама валилась с ног от усталости и жаждала помыться; по-видимому, Тедди тоже чувствовала себя неважно.

Урсула повернулась к Тедди в тот момент, когда та силилась подавить зевок.

– Знаю по себе, каково тебе сейчас, – сказала она. – Но уже слишком скоро мы будем в гостинице. Я думаю, мы съедим легкий завтрак и ляжем поспим. Нам всем нужен отдых после ночи сидения сиднем в поезде.