Алена Левински - Изменяю по средам

Завидев меня, несущуюся, как антилопа, по тротуару, джигит взревел мотором своего скакуна.

Я, с трудом вписавшись в распахнутую дверцу машины, завалилась на заднее сиденье, и автомобиль, сорвавшись с места как в кино, понесся по переулку к Садовому кольцу.

Нам вслед полетели вилки и пара пивных бокалов. Студенты отстали.

– Маладца! Ай, маладца! – восхищенно сказал джигит. – Такие дэвушки у нас в армии служат. Уважаю! Ай, уважаю!

Дома было темно и душно. Свекровь звонко храпела, тихо тикали ходики на кухне. Через открытую форточку в спальне доносились яростные соловьиные трели. Гришка разметался по кровати, свалив на пол одеяло в гномиках.

Я потрогала его лоб. Температуры, кажется, не было.

– Мама, я тебя люблю, – сказал ребенок во сне.

Я села на пол возле детской кроватки и заплакала.

Глава 18

Безумие стихии

Будильник-пищалка настойчиво взывал к совести, но горячая мягкая подушка с наволочкой в лебедях не отпускала. Помнится, Варька возмущалась, что после ссоры мужчины быстро и легко засыпают, а женщины мучаются бессонницей, снова и снова прокручивая в голове обидные слова, которые не успели сказать любимому. На поверку оказалось, что я после детективных приключений с погонями и выяснением деталей мужниной измены засыпаю моментально и сплю безмятежно и крепко.

– Мам, ну мам… – ныл Гришка, – мне твой будильник спать мешает…

Рыжий кот, утеряв всякий стыд, запрыгнул на кровать и потерся головой о мою голую пятку, выглядывающую из-под одеяла.

Послышались полушаркающие шаги свекрови:

– Мария, ты не заболела?

– Нет, конечно, – пробубнила я, силясь выкопаться из одеяла, – не имею такого права.

Мария Петровна шумно понюхала воздух в спальне:

– Маша, а где Антон?

– Он уже уехал, – моментально, не задумываясь, соврала я. – А вчера очень поздно вернулся.

– Бедный мальчик, – покачала головой свекровь, – все работает, работает. Не высыпается совсем. Вставай уже, Маша. – И свекровь, скроив недовольное лицо, удалилась.

Антон позвонил, когда я засыпала мясистые зерна «Арабики» в кофемолку.

– Маша, я сейчас все объясню…

Кто бы сомневался! Классическая фраза.

– Хочешь, я сама все придумаю, – сказала я, пнув очень кстати подвернувшегося кота.

Тот прижал уши и ретировался в коридор.

– Только не начинай! – предупредил Антон.

– Не начинать чего?

– Истерик, – деловито ответил Антон. – Они совершенно беспочвенны.

– Это подозрения бывают беспочвенны, истерики обычно необоснованны.

– Не буду спорить, ты же у нас художник слова.

– Итак, – я крепко прижала крышку кофемолки к ее краснобокому телу, – ты потерял мобильник…

– Откуда ты знаешь? – опешил Антон.

– У меня третий глаз, – сообщила я, на всякий случай бросив взгляд в маленькое зеркальце, которое висело в кухне возле похабного календаря с котятами. – А еще ты познакомился с удивительным человеком.

– Не с женщиной, – тут же уточнил Антон.

– Ну, какая же она женщина. Женщина – это ординарно, она – фея и принцесса. Она – само совершенство.

– Маша, я просил не начинать! – В голосе Антона послышались нотки неподдельного раздражения.

– Или не так… Ты спасал товарища, который попал в беду. Например, выбросился в Москву-реку с десятого этажа, предварительно выпив крысиного яду.

– Не яду, а водки, что, впрочем, почти одно и тоже, – поправил Антон. – И не выбросился, а упал случайно. И не в реку, а в клумбу напротив мэрии. И это бы еще ничего, но он нагрубил милиционеру, попытавшемуся поднять его с этой клумбы. Короче говоря, вспомнили студенческую юность – попали в милицию. – И муж засмеялся весело и радостно, как двоечник-первоклассник, которого старшие курящие товарищи признали за своего.

На кухне возникла Мария Петровна, вся в бигудях и в волнующем жабо.

– Вы куда-то собираетесь? – насторожилась я, забыв про Антона.

– Сегодня конференция по обмену опытом с молодыми преподавателями истории и литературы, – сообщила свекровь с таким видом, как будто помнить эту чушь – моя прямая обязанность.

– Мария Петровна, а как же Гришка? Он кашляет…

– Машенька, – входя в роль матроны, передающей бесценный педагогический опыт, медленно произнесла свекровь, – я вырастила Антона без бабушек и тетушек. И вообще я никогда ни на кого не надеялась.

В такие минуты мне отчаянно хочется ее задушить. И мне кажется, что технически сделать это несложно. Несмотря на бодрый вид и все еще активный возраст, Мария Петровна представляется мне простым объектом для удушения. Впрочем, если начать немедленно здесь же, на кухне, то, возможно, придется преодолеть некоторое сопротивление, а вот если подождать, пока она уснет, то при помощи обычной подушки можно сотворить настоящие чудеса.

– Я надеюсь, ты понимаешь, Маша, – продолжала между тем свекровь, поправляя печенинки на блюде, чтоб лежали симметрично, – что обижаться на меня не следует.

– Ну что, вы, – процедила сквозь зубы я, – давно уже перестала на вас обижаться.

– Вот и хорошо, – медово улыбнулась Мария Петровна и уплыла в ванную.

За окном сгущались серые тяжелые тучи, как пить дать – к сильному дождю. На плите зашипел, завонял и выплюнул порцию коричневой жижи на блестящий бочок турки мой утренний бодрящий кофе. Я взяла турку за черный хвост и с чувством опрокинула содержимое в раковину.

Мобильный телефон няни Кристины не отвечал. Пришлось звонить полногрудой Ангелине и петь сладкую песню о ее незаменимости. Ангелина была сдержанна в ответах:

– Да… Нет… Даже и не знаю… Мне так неудобно добираться вечером домой… У вас там парк…

– Антон вас проводит, – решилась я на крайние меры, здраво рассудив, что вполне могу пожертвовать гулящим мужем. Какая теперь разница.

Я надеюсь, сегодня наш герой-любовник соизволит добраться после работы домой без заходов в милицию или по бабам. Почему бы ему не пожамкать няню в парковых кустах, от этого хоть польза семье будет.

– Ну ладно, – согласилась та. – Скоро буду…

– Не опаздывайте, пожалуйста, моя свекровь через полчаса уходит, – попросила я.

Осталась одна радость в жизни – физкультура по утрам. Несешься словно лошадь по движущимся ступенькам эскалатора и чувствуешь, как целлюлит из задницы плавно перемещается в мозоли на пятках.

Из-за переговоров с Ангелиной я опаздывала на работу, поэтому мчалась не разбирая дороги, не глядя на людей. Сейчас уйдет редакционная маршрутка от станции метро, только пукнет на прощанье колечком выхлопного газа – и уйдет. А следующую ждать полчаса, не меньше. Или идти пешком до редакции, что приятно в хорошую погоду, а сейчас, наверное, дождь: навстречу идут мокрые люди с капающими полузакрытыми зонтами.