Развод. У него была другая жизнь - Лея Вестова
В половине шестого я тихонько встала и прошла на кухню. Там уже сидела мама с чашкой чая — видимо, ей тоже не спалось.
— Волнуешься? — спросила она, когда я села рядом.
— Ужасно, — честно призналась я. — Хотя, казалось бы, всё уже решено. Андрей подписал дарственную, согласился на все условия. Но всё равно страшно.
Мама кивнула с пониманием:
— Это естественно. Сегодня ты официально становишься свободной женщиной. Это большая перемена, даже если ты к ней готова.
Мы пили чай в тишине, каждая погружённая в свои мысли. Я перебирала в уме все документы, которые должна была взять с собой, все вопросы, которые мог задать судья. Илья подготовил меня тщательно, но нервозность всё равно не отпускала.
В семь проснулась Катя. Она выглядела бледной, под глазами тёмные круги — видимо, спала не лучше меня.
— Мам, а мне обязательно идти в суд? — спросила она, садясь за стол. — Может, можно как-то без меня?
— К сожалению, нет, — мягко ответила я. — Судья должен выяснить твоё мнение о том, с кем ты хочешь жить. Но волноваться не стоит — всё формально. Ты просто скажешь правду.
Катя кивнула, но я видела, как напряглись её плечи. Для четырнадцатилетней девочки участие в судебном процессе о разводе родителей — серьёзное испытание. И мне было больно, что ей приходится через это проходить.
— А папа будет там? — тихо спросила она.
— Да, будет. Но ты не обязана с ним разговаривать, если не хочешь. Просто отвечай на вопросы судьи.
Завтрак прошёл в напряжённой тишине. Я заставила себя съесть тост с маслом, понимая, что мне нужны силы на предстоящий день. Катя только отщипывала кусочки булочки, больше играя с едой, чем съедая её.
В половине девятого я начала собираться. Выбрала строгий тёмно-синий костюм — деловой, но не траурный. Минимум украшений, сдержанный макияж. Важно было выглядеть респектабельно, но не вызывающе.
Илья должен был заехать за нами в девять утра. Я проверила сумку в последний раз — все документы на месте, телефон заряжен, в кошельке достаточно денег на такси обратно, если понадобится.
— Ты готова? — спросила я Катю, когда она вышла из своей комнаты в тёмной юбке и белой блузке.
— Наверное, — она выглядела очень взрослой и очень хрупкой одновременно. — Мам, а что если судья решит, что мне лучше жить с папой?
— Этого не произойдёт, — твёрдо сказала я, обнимая её. — У нас есть все документы, подтверждающие твоё желание остаться со мной. И психолог дал положительное заключение.
Ровно в девять у подъезда остановилась машина Ильи.
— Доброе утро, — поздоровался он, помогая нам сесть в машину. — Как настроение?
— Нервничаем, — честно ответила я.
— Это нормально. Но помните — всё уже решено в нашу пользу. Сегодня просто формальность, — он заводил машину, говоря уверенным тоном. — Андрей подписал дарственную, не претендует на раздел имущества, согласился на алименты. Судье остаётся только оформить развод и зафиксировать наши договорённости.
По дороге в суд он ещё раз проговорил со мной основные моменты — как отвечать на вопросы судьи, на что обращать внимание, чего ни в коем случае не говорить. Катя слушала молча, изредка кивая.
Здание районного суда выглядело внушительно: серый камень, высокие окна, широкие ступени. В холле было многолюдно и шумно. У информационного стенда толпились люди, изучающие расписание заседаний. Кто-то нервно курил у входа, кто-то говорил по телефону, явно обсуждая юридические вопросы.
— Зал номер пять, второй этаж, — сказал Илья, изучив табло. — У нас ещё есть полчаса. Можем посидеть, успокоиться.
Мы устроились на скамейке в коридоре. Катя сидела рядом со мной, нервно теребя ремешок сумки. Я взяла её за руку, стараясь передать ей свою уверенность.
В половине десятого в коридоре появился Андрей. Он был в тёмном костюме, выглядел подтянутым, но усталым. Рядом с ним шёл незнакомый мужчина — видимо, его адвокат.
Наши взгляды встретились на мгновение. Андрей кивнул мне сдержанно, затем перевёл взгляд на Катю. Она демонстративно отвернулась, и я видела, как дрогнуло его лицо.
— Папа пришёл, — тихо сказала Катя, не поворачивая головы.
— Вижу, — ответила я. — Всё будет хорошо.
Илья подошёл к адвокату Андрея, и они о чём-то тихо переговорили. Затем вернулся к нам:
— Никаких неожиданностей. Они согласны на все наши условия. Процедурный вопрос.
В десять утра открылись двери зала, и секретарь пригласила всех участников процесса войти.
Мы заняли места справа от прохода, Андрей с адвокатом сели слева. Катя устроилась между мной и Ильёй, всё так же нервно теребя сумку.
Ровно в десять утра в зал вошла судья — женщина лет пятидесяти, в мантии, со строгим, но не злым лицом. Она заняла своё место, разложила документы, надела очки.
— Встать, суд идёт! — объявил секретарь.
Мы поднялись. Сердце колотилось так громко, что казалось, его слышно во всём зале.
— Дело номер два — одиннадцать четыре тысячи сто двадцать три. Иск о расторжении брака между Морозовым Андреем Сергеевичем и Морозовой Ольгой Владимировной, — зачитала судья. — Прошу садиться.
Следующий час прошёл как в тумане. Судья зачитывала исковые требования, выясняла позиции сторон, изучала представленные документы. Илья чётко и профессионально излагал нашу позицию, адвокат Андрея подтверждал согласие на все условия.
— Ответчик согласен с исковыми требованиями? — обратилась судья к Андрею.
Он поднялся, и я увидела, как он бросил быстрый взгляд в нашу сторону.
— Да, ваша честь. Согласен полностью. Не возражаю против расторжения брака, раздела имущества в пользу истца, определения места жительства ребёнка с матерью.
— Имеются ли у ответчика претензии к истцу по поводу раздела совместно нажитого имущества?
— Нет, ваша честь. Квартира передана истцу по договору дарения, заверенному нотариально. Других претензий не имею.
Судья кивнула, делая пометки в деле.
— Прошу несовершеннолетнюю Морозову Екатерину пройти для беседы.
Катя встала, и я сжала её руку на прощание. Она подошла к судейскому месту, выпрямив плечи. Моя храбрая девочка.
— Екатерина, ты понимаешь, зачем мы собрались? — мягко спросила судья.
— Да. Родители разводятся, и нужно решить, с кем я буду жить.
— С кем ты хочешь жить?
— С мамой, — ответила Катя без колебаний. — И с бабушкой. Мы — семья.
— А с отцом видеться хочешь?
Катя помедлила, и я видела, как она борется с эмоциями.
— Пока нет, — тихо сказала она. — Может быть, потом. Когда... когда смогу его простить.
— Понятно. Кто-то принуждает тебя к такому решению?
— Нет. Это моё решение. Мама говорила, что папа всё равно мой отец, и я должна его любить. Но я пока не могу.
Судья кивнула с пониманием и отпустила Катю на место. Я обняла дочь, чувствуя,
