Развод. У него была другая жизнь - Лея Вестова
— Ты уверен в том, что услышал? — тихо спросила я.
— К сожалению, да. Более того, я проверил медицинские документы. Даты не сходятся, — его голос звучал глухо, безнадёжно. — Получается, ребёнок был зачат ещё до того, как мы стали близки. Я — идиот, который поверил в красивую сказку.
— Андрей...
— Нет, не утешай меня, — он покачал головой. — Я заслужил это. Разрушил нашу семью ради женщины, которая с самого начала меня обманывала. Потерял тебя, Катю, наш дом... всё, что было по-настоящему ценным.
В его голосе звучало такое отчаяние, что мне захотелось сказать что-то утешительное. Но слов не находилось. Слишком много боли было между нами, слишком много разрушенного.
— Знаешь, что самое страшное? — продолжил он, не дождавшись моего ответа. — Если диагноз окажется ошибочным, получится, что я разрушил всё из-за страха, который был ложным. И связался с женщиной, которая тоже оказалась ложью.
Медсестра в белом халате прошла мимо нас, на каблуках отстукивая ритм по кафельному полу. Где-то в глубине коридора закрылась дверь.
— А что теперь? — спросила я, имея в виду и результаты анализов, и его отношения с Ирой.
— Подожду результатов. А потом... потом разберусь с другой ложью в моей жизни, — в его голосе появились стальные нотки. — Ирина думает, что может играть мной как угодно. Но она ошибается.
Два дня ожидания тянулись мучительно долго. Я пыталась сосредоточиться на работе, на проблемах с маминой квартирой, на подготовке к суду. Но мысли постоянно возвращались к Андрею, к результатам анализов, которые могли кардинально изменить его жизнь.
В пятницу в половине седьмого вечера он позвонил:
— Результаты готовы. Доктор просит приехать завтра утром. Говорит, что нужно всё подробно обсудить.
— Это хорошо или плохо? — спросила я, чувствуя, как учащается пульс.
— Не знаю. По голосу не понять. Ольга, ты... ты поедешь со мной?
Я колебалась несколько секунд. С одной стороны, мы уже не семья, его проблемы — больше не мои. С другой — я начала эту историю и хотела узнать, чем она закончится.
— Да, — сказала я. — Поеду.
Суббота встретила нас ясным солнечным утром. Андрей выглядел лучше — румянец вернулся на щёки, движения стали увереннее. Либо он смирился с любым исходом, либо где-то в глубине души надеялся на лучшее.
В клинике нас сразу проводили к доктору Краснову. Он сидел за своим столом с папкой результатов и уже при нашем появлении начал улыбаться.
— У меня для вас хорошие новости, — сказал он без предисловий. — Результаты биопсии показали доброкачественное образование. Никаких признаков онкологического процесса.
Андрей застыл, не веря услышанному:
— То есть это не рак?
— Абсолютно точно не рак, — подтвердил доктор. — У вас узловой зоб с кистозными изменениями. Достаточно распространённое заболевание, хорошо поддающееся лечению. В некоторых случаях можно обойтись медикаментозной терапией, в крайнем случае — малоинвазивная операция.
Я почувствовала, как по телу разливается волна облегчения, такая сильная, что ноги едва держали. А Андрей побледнел ещё сильнее.
— Но первый врач сказал... биопсия показала...
— К сожалению, ошибки в диагностике случаются, — доктор говорил сочувственно. — Особенно когда используются устаревшие методы исследования. Ваш первый врач, видимо, интерпретировал результаты неправильно. Или оборудование дало сбой. Такое бывает.
Андрей закрыл лицо руками. Его плечи дрожали, и я поняла — он плачет. Не от радости, а от осознания масштаба произошедшей катастрофы.
— Можете оставить нас на минуту? — попросила я доктора.
Он тактично вышел из кабинета, а я подсела ближе к Андрею. Не прикоснулась, не обняла — просто была рядом.
— Я разрушил всю нашу жизнь из-за ложного диагноза, — его голос звучал надломлено. — Потерял тебя, дочь, семью. Связался с женщиной, которая меня обманывала. И всё это — из-за страха, который оказался беспочвенным.
— Андрей, главное, что ты здоров, — сказала я, хотя понимала — эти слова не могут исцелить душевную боль.
— Здоров, — он поднял покрасневшие глаза. — А что толку? Семьи нет, доверия нет, будущего нет. Катя меня ненавидит. Ты... ты больше никогда мне не поверишь. И правильно сделаешь.
Мы сидели в тишине врачебного кабинета, среди дипломов на стенах и медицинских справочников на полках. За окном светило солнце, люди шли по своим делам, жили обычной жизнью. А мы словно застыли в каком-то безвременье, где прошлое разрушено, а будущее неясно.
— Что ты будешь делать дальше? — тихо спросила я.
Андрей выпрямился, вытер глаза тыльной стороной ладони. В его лице появилась знакомая решимость — та же, с которой он когда-то строил свой бизнес.
— Сначала разберусь с Ириной, — сказал он жёстко. — Она думает, что может использовать меня безнаказанно. Пора показать ей, что она ошибается.
— Будь осторожен, — предупредила я. — Она непредсказуема. Вчера снова приходила к нашему дому, пыталась прорваться в подъезд. Соседи вызвали охрану.
Глаза Андрея сузились:
— Она тебя беспокоила?
— Адвокат подал на неё в суд за нарушение защитного предписания. Но она не успокаивается.
— Я поговорю с ней, — в его голосе зазвучали угрожающие нотки. — Серьёзно поговорю. Чтобы больше не приближалась к тебе и Кате.
Доктор вернулся в кабинет с рецептами и рекомендациями. Мы выслушали его советы, записали названия лекарств, график контрольных обследований. Всё как обычно, как у тысяч других пациентов с доброкачественными заболеваниями.
Выходя из клиники, Андрей вдруг остановился посреди холла:
— Спасибо, — сказал он. — За то, что заставила меня пройти повторное обследование. За то, что была рядом. Ты... ты спасла мне жизнь. В прямом смысле.
— Это сделал доктор Краснов, — возразила я. — Я просто... просто не смогла пройти мимо.
— Нет, — он покачал головой. — Это сделала ты. Твоя настойчивость, твоя забота. Даже после всего, что я натворил.
Мы вышли на улицу. Андрей проводил меня до такси, помог сесть.
— Ольга, — сказал он, наклонившись к окну, — я понимаю, что между нами всё кончено. Понимаю, что заслужил это. Но хочу, чтобы ты знала — я буду всю жизнь благодарен тебе. И сожалеть о том, что потерял.
Такси тронулось, и я смотрела в заднее стекло, как он стоит на тротуаре, провожая взглядом. Одинокий, постаревший, с грузом огромной ошибки на плечах. Мне было его жаль. Но вернуть прошлое было уже невозможно. Слишком много разрушено, слишком много боли причинено.
Глава 26
Я проснулась в пять утра, хотя будильник был поставлен на семь. Сон улетучился мгновенно, как только сознание напомнило — сегодня суд. Тот самый день, которого я ждала и одновременно боялась уже несколько недель. День, когда наконец-то будет поставлена официальная
