На берегу - Лора Павлов

просто так удвоить продуктовый бюджет. Мне следовало подумать об этом, прежде чем я стал на него давить.

Я хлопнул его по плечу:

— У меня есть пару проверенных способов, которые помогли мне, когда я набирал массу. Я что-нибудь подберу тебе, ладно?

Он кивнул, остановившись у машины:

— Спасибо. И я получаю бесплатный ужин в Рейнольдс, когда работаю. Думаю, Хью не будет против, если я увеличу порции.

— Конечно, не будет, — улыбнулась Бринкли.

— Увидимся завтра, если вы не против, чтобы я снова присоединился?

— Конечно. — Я поднял руку и помахал ему.

Когда он отъехал по дорожке, Бринкли повернулась ко мне:

— Ну ты даешь. Ты поедешь с ним смотреть колледж?

— Это не так уж важно, — пробормотал я, отводя взгляд.

— Ты просто милашка, Капитан.

Она бросилась к задней двери, а я кинулся за ней. Подхватил на руки и швырнул на диван, нависнув сверху.

— Я, по-твоему, милашка? — усмехнулся я, прижимаясь к ней, чтобы она почувствовала, насколько я возбужден.

Она засмеялась и потянула меня вниз, прежде чем наши губы слились в поцелуе.

Когда я отстранился, она взглянула на запястье, чтобы проверить время.

— Черт. Мне надо быстро в душ, а потом забрать Грейси из садика. Родители не могут ее сегодня забрать, так что поеду сама.

— Я поеду с тобой, — сказал я, подхватил ее снова и понес в спальню.

Я усадил ее на край раковины в ванной, и уголки ее губ поползли вверх.

— Серьезно? Мы же едем в Tipsy Tea, ты уверен, что хочешь с нами?

— Абсолютно, — усмехнулся я, включая душ. Мы оба начали скидывать одежду и шагнули внутрь.

Естественно, держать руки при себе у нас не вышло. Совместный душ официально стал моим новым любимым занятием. Я прижал ее к стенке и вошел в нее, в то время как наши губы снова слились в поцелуе.

Мы были, как идеально отлаженный механизм — могли заниматься любовью часами, а могли и за пару минут достичь вершины. Наши тела подходили друг другу, как будто были созданы вместе.

Мы быстро обсушились, и Бринкли собрала волосы в пучок у затылка. Нанесла блеск на губы, что-то сделала с ресницами и мы вышли из дома.

Я настоял на том, чтобы ехать на моей машине, так что мы переставили детское кресло. Бринкли направляла меня к школе и объясняла, как работает очередь на выдачу детей. Никогда бы не подумал, что существует что-то вроде автодрайва, в конце которого тебе выдают ребенка. Хотя, признаться, опыта с детьми у меня почти не было.

— Вот она, — сказала Бринкли, опуская окно и махая рукой.

Сотрудница школы подвела Грейси к машине. Наверное, это был самый милый ребенок, которого я когда-либо видел. На ней был тёмно-синий клетчатый сарафан, белая блузка, темно-синие гольфы. Волосы собраны в два пучка на макушке. Но улыбки, с которой она встречала нас в прошлый раз, не было.

— Хорошего дня. До завтра, Грейси, — сказала женщина.

— До свидания, — тихо ответила Грейси. — Привет, тетя Бринкс и Линкс.

Бринкли бросила на меня быстрый, обеспокоенный взгляд, пока я выруливал с территории школы и направлялся в сторону центра.

— Ну как день прошел? — спросила она.

— Нормально.

— Нормально? Ты сегодня совсем не болтаешь. Что-то случилось?

Ответа не последовало. Я мельком взглянул в зеркало заднего вида, когда мы подъехали к Tipsy Tea, и увидел, как Грейси просто смотрит в окно, совершенно отстранённая.

— Что-то тут не так, — прошептала Бринкли мне на ухо, прежде чем отстегнуться.

Мы вышли из машины и вошли в Tipsy Tea — это был какой-то магазинчик для девочек, весь в розовом и цветочках. В воздухе пахло арбузной жвачкой. К нам подошла пожилая женщина, и Бринкли представила меня.

— Это Матильда. Она владелица этого чудесного магазинчика. Матильда, это Линкольн.

— Приятно познакомиться, Линкольн. Поздравляю с контрактом с Thunderbirds. Будем скучать по тебе в Сан-Франциско, но с мужем будем болеть за тебя, где бы ты ни играл.

— Спасибо, очень приятно.

— Полагаю, у нас сегодня особый день с тетей Бринкс, и ты выберешь себе милый подарочек? — Матильда присела, чтобы поздороваться с Грейси, а затем бросила быстрый взгляд на Бринкли.

Похоже, все здесь прекрасно знали, как обычно ведет себя эта девочка. Кроме меня. Хотя, признаться, даже я не всегда хочу разговаривать. Это не значит, что со мной что-то не так. Просто не хочется.

— Да, мэм, — тихо ответила Грейси и чуть заметно улыбнулась.

— Отлично, наслаждайтесь. Мы сегодня утром получили новинки, так что гуляйте по магазину, посмотрите, что вам понравится, — Матильда помахала рукой и пошла к кассе.

Бринкли последовала за Грейси в один из проходов, где всё было в розовом и с рюшами. В этот момент у неё зазвонил телефон.

— О, это Джон Джонс из Football Live, — ахнула она.

— Иди поговори на улице. Я здесь, — сказал я.

— Спасибо. Я быстро. Грейси, побудь с Линксом, ладно?

Грейси кивнула, а Бринкли выскользнула из магазина. Мы остановились напротив пары розовых ковбойских сапожек.

— Тебе нравятся? — спросил я, заметив, как она внимательно на них смотрит.

— Очень. Но это уж слишком шикарный подарок, — она взяла один сапожек и улыбнулась ему.

— Думаю, стоит их примерить, — я опустился на корточки, расстегнул её школьные туфли и посмотрел размер на подошве, затем нашел такие же сапоги. Грейси оперлась своими крохотными ладонями мне на плечо, и я помог ей надеть их.

— Престон сказал, что я странная, потому что моего пса зовут Боб Соленые-Штаны, — пожала она плечами. Это была какая-то девчачья исповедь? Понятия не имел, но решил плыть по течению.

— Престон — придурок. Мне нравится имя Боб Соленые-Штаны. И в тебе нет ничего странного, Грейси Рейнольдс. Я вот что скажу — надень эти розовые сапожки завтра в школу и просто забудь про него.

Она нахмурилась, будто хотела сказать еще что-то, но сомневалась.

— Он еще сказал, что я странная, потому что у меня нет мамы.

У меня внутри все сжалось. Такое ощущение, будто грудную клетку стянули ремнями. Я взял ее за руку, все еще стоя на коленях, чтобы смотреть ей в глаза — такие же темные и глубокие, как у Бринкли. Они немного заблестели, и мне захотелось врезать этому Престону так, чтобы он на всю жизнь запомнил.

— А ты знала, что у меня в детстве не было отца? И я ведь не странный, правда? Я думаю, это делает нас особенными. Потому что у нас есть один родитель, который любит нас в два раза сильнее. И не у каждого такое есть.

Ее