Вакансия: муж. И все очень прилично - Ольга Николаева

Милана как будто хотела меня закопать. И сама искала оправдания Янке.

– А ты как думаешь? У женщины где-то датчик стоит? И вдруг начинает пищать и слать сообщения? Типа, вот, мадам, обратите внимание! Срок – такой-то, пол ребенка – такой-то, отец – вот тот дядечка, а не какой-нибудь другой…

– А разве не так? – Понятно, что она передергивала и чуточку издевалась. – Я откуда, вообще, знаю, как это у вас случается?

– Аист письмо скидывает. Со всеми подробностями. А потом положено это письмо вручать будущему отцу. Спроси у мамы своей. Может, у нее такое сохранилось…

– Язва моя любимая. За что так со мной жестоко-то? В чем я провинился?

– В своей неграмотности, Вань. – Она аккуратно высвободилась из моих объятий. Пошла на свое место за стойкой.

– А куда убегаешь? Ты меня разлюбила только за то, что не знаю все подробности женского организма?

– Я еще на работе. Не хочу, чтобы кто-то зашел и увидел, как мы тут обжимаемся.

– А что? Тихон может не понять? Он же, вроде, парень демократичный… И, вообще, увольняйся! Будешь сидеть дома. И я смогу обнимать тебя, когда и сколько захочу!

– А ты не устанешь, мой обнимательный, содержать сразу двух женщин с детьми? Сил-то хватит, и зарабатывать на две семьи, и еще без конца обниматься?

– Мил, я на двести процентов уверен, что это было шоу, а не правда.

– Почему?

– Потому, Милан. Она пришла тебя разводить и шантажировать. Я попался случайно. Ты должна была проникнуться, пожалеть… И послать меня к чертям!

– Жаль, что ты пришел слишком рано…

У меня в голове загудело, а во всех местах, приличных и неприличных, нещадно засвербело.

– Это ты к чему ведешь, ненаглядная? – Повис над ее стойкой, чуть агрессивнее, чем надо бы… Но Милана, и вправду, вела себя что-то слишком вызывающе. Ее как будто Янка заразила. – Ты не успела созреть, чтобы послать меня подальше?

– Нет, мой милый.

Ее сладкой улыбкой, просто сочащейся медом, можно было бы склеить что-нибудь. Ни за что бы не отлипло. Но в глазах поблескивал холод и жесть.

– Я не успела твою бывшую к черту отправить. Ты помешал. А я уже правильных слов насочиняла… И все зря!

– Ну, хочешь, позову ее обратно?

– Зачем?

– Ты все скажешь ей, что не успела. И будет на нашей улице правда и справедливость!

Феечка моя задумалась. Притихла. Так, словно реально решала – стоит ли вернуть соперницу обратно, или уже пускай пошла, куда ноги понесли…

Чертила какие-то каракули на документах. Между прочим, только что вытащенных из принтера… Портила бумагу, в общем.

– Мил, доброе казенное, конечно… Мне не жаль… И если что, Тихон парень не бедный, сможет оплатить лишнюю пару пачек… Но ты про экологию подумай – причем здесь деревья? Не порти бумагу больше. – Отнял у нее ручку, а запястье в своей руке сжал. Чтобы не дергалась больше никуда.

– Вань… Ты точно не передумаешь?

Не видел ее такой встревоженной и испуганной никогда. Даже при знакомстве с моими предками.

– Ты о чем сейчас, Милан?

– Ну, вдруг… Там же родной ребенок может быть…

– Даже если и так, то что?

– А Кирюшка – приемный.

– Ну, если ты не будешь ерепениться, все документы оформим, станет не хуже любого родного…

– Да причем тут документы, Вань?! Он же не перенесет, если ты его бросишь!

Долго рассматривал ее. Искал на лице хоть какой-то намек на шутку…

Нет. Очень серьезное. Сосредоточенное личико. Даже мрачное. И глаза – потухшие, пустые.

Какая же стерва!

Еле затормозил, чтобы не рвануть за Янкой следом. Не догнать и не отхлестать ремнем по заднице!

Ясное дело – руку бы не поднял. Женщин не бил никогда и даже в мыслях не было… Но словами – обязательно отхлестал бы!

Эта сволота нашла, куда бить – по самому больному месту Миланы! По самому незащищенному и многострадальному!

– Слушай, а это может передаваться воздушно-капельным путем? – Собрал себя в кулак, спрятал поглубже все эмоции. Янина подождет. А вот мою девочку, уже успевшую заледенеть и застыть от переживаний, нужно срочно отогревать и оттаивать.

– Что конкретно? Я не поняла вопрос… – Пока я думал о своем, феечка тоже куда-то в свои мысли улетела. И теперь возвращалась из этих далей с трудом.

– Ну, вот, я смотрю – ты же обычно умная. Да?

– Не знаю. Наверное… – Комплимент вышел так себе. И не очень-то Миле зашел.

– Обычно умная. Сто процентов.

– И что?

– А тут пообщалась с курицей безголовой, и как будто спустилась на ее уровень… Вот я и думаю: это как, вообще, передается? По воздуху? Она на тебя плюнула, чихнула? Или потрогала руками?

– Она не курица. А беременная женщина. Это нормально. В таком состоянии у многих эмоции начинают властвовать над рассудком. Не надо над этим прикалываться, Вань!

Ясно. Опять включила свою солидарность. Она у Миланы, отчего-то, сама по себе срабатывает, в самые неожиданные времена.

– А беременность? Она тоже воздушно-капельным может? – Продолжил валять дурака, чтобы хоть чуточку разрядить обстановку…

– Не поняла?

– Ну, я иначе не вижу причин, чтобы ты вдруг начала во мне сомневаться!

– Хочешь сказать, я тоже беременна? И поэтому тоже тупая?! – В ее руке откуда-то взялся огромный степлер. Металлический. И почему-то навис над моими пальцами, которые никак не могли подобраться к ее ладони…

– Я ничего такого не говорил. Заметь.

Степлер медленно, очень медленно опустился… И, слава богам, не на мою конечность. Мила его рядом положила.

А потом почему-то так же медленно и печально начала приседать.

Мимо стула.

А глаза ее раскрывались. Все шире, шире и шире… И становились все ярче на стремительно бледнеющем лице.

– Эй, малыш! Алло! Что с тобою?!

Рванул, как будто в заднице подожгли петарду.

Прямо через стойку прыгнул, сметая по дороге кучу какой-то канцелярии. Это, наверное, будет эпично и смешно смотреться на камерах, но мне важнее было поймать Милану.

Поймал. И даже успел усадить ее не на пол, а на кресло.

Сам рядом присел на корточки, схватил ледяные ладошки, дышать на них начал, пытаясь согреть.

– Тебе нехорошо, Мил? Кого тут из ваших позвать? В каком кабинете нужный доктор?

– Не надо никого. Воды налей. – Она махнула головой в сторону кулера.

– Что с тобой? Так сильно разволновалась из-за Кирюхи? – С немалым волнением следил, как она выпивает целый стакан всего парой крупных глотков. И вновь протягивает его мне – с намеком, что нужно добавить.

– Нет.

– Про Кира запомни: я сказал, что буду его отцом, значит,