Грешник - Келси Клейтон

же говорила тебе, ты живешь под скалой. — Она снова обращает свое внимание на меня. — Что касается меня, и как бы сильно я ни любила Грейсона, похоже, ему нужна доза его собственного лекарства. Заставь его почувствовать, каково это — видеть того, кого ты хочешь, с кем-то другим.

— Ты имеешь в виду, что я заставляю его ревновать? Это вообще возможно?

Уголки ее рта приподнимаются в дьявольской ухмылке. — Пока ты была пьяна и танцевала на той вечеринке, он ни на секунду не сводил с тебя глаз. Поверь мне, это возможно.

***

Я провожу весь второй урок, игнорируя не очень-то проницательные взгляды Грейсона и думая о том, что сказала Тесса. Она права. Я заметила, что он часто ревнует, особенно когда я притворилась, что подумываю отдать Джейсу свою девственность. Он выглядел так, словно был готов взорваться, и когда он последовал за мной к моему шкафчику после, у нас был наш первый поцелуй — тот, который разрушил меня для всех остальных.

— Где твоя подруга? — Спрашивает Картер, как только я подхожу к нашему обеденному столу.

— Ты имеешь в виду Делейни? — Он кивает.

Джейс закатывает глаза. — Кое-кто немного влюблен.

Я не могу удержаться от смеха. — Прости, малыш. Нет никаких шансов, что это когда-нибудь произойдет. Она практически монахиня.

Ухмыляясь, он пожимает одним плечом. — Самыми большими извращенцами всегда оказываются невинные.

Я съеживаюсь. — Ладно, мне не нужно было это слышать.

Грейсон плюхается рядом со мной, немного слишком близко для комфорта. — Не нужно было слышать, что?

— Тайные фантазии Картера о близнецах Каллахан, — сообщает ему Джейс.

— Они обе? — Я кричу.

Звук смеха Грея задевает струны моего сердца. — Тесса, вероятно, трахнула бы тебя до чертиков, но у тебя определенно нет шансов попасть в ад с Делейни.

— Это то, что я сказала, прежде чем его грязный разум унес это туда, куда я никогда не хотела идти.

Картер с улыбкой отправляет в рот жареную картошку. — Парень может мечтать.

Кинсли подходит и садится рядом с Беккой и Пейдж. Они втроем выглядят как что-то из "Дрянных девчонок", только менее симпатичные. Они все выпивают свои соки, напоминая мне, что они на “очищении” — что-то, что они пытались заставить Эмму и меня сделать с ними, но мы отказались. Позвольте одному из них упасть в обморок во время приветствия из-за нехватки еды и посмотрите, что произойдет.

— Итак, Сави, — начинает Кинсли, и это прозвище вызывает во мне волну гнева.

Я прищуриваюсь, глядя на нее, выражение моего лица холодное. — Не называй меня так.

— Почему нет? Грейсон так делает. — Выражение ее лица говорит мне, что она точно знает, что делает, и делает это намеренно.

Изображая милую улыбку, я кладу руки на стол. — Грейсон называет меня так с тех пор, как нам было пять, и, хотя мне это не особенно нравится, он получает определенную свободу действий. Ты, с другой стороны… — Мне не нужно заканчивать, чтобы она поняла, на что я намекаю.

— Неважно. — Она закатывает глаза и пытается прийти в себя, сосредоточившись на чем-то другом. — Грей, ты все еще придешь сегодня? Мои родители вернутся домой поздно.

Как будто она только что вонзила нож прямо мне в грудь, услышав, как она называет его именем, предназначенным только для меня. Что еще хуже, так это то, как он улыбается.

— Да, я буду там.

Я пытаюсь не обращать внимания на пустоту в животе, но это бесполезно. Игры, в которые он играет, постоянно бросая мне в лицо свои внеклассные занятия с Кинсли, только для того, чтобы появиться у меня дома и заявить на меня свои права — им пора положить конец. Тесса была права. Ему нужна небольшая доза ревности.

***

Мне не требуется много времени, чтобы получить шанс показать ему, с кем он трахается. Мы все на третьем уроке, вместе работаем над проектом, когда я встаю, чтобы что-то выбросить. К тому времени, как я возвращаюсь, Грейсон пересел с одного из столов на стул, которым я только что пользовалась.

— Серьезно? — Я невозмутима. — Где, по-твоему, я должна сидеть?

Он ухмыляется. — Я могу предложить одно место.

Глядя вниз на его колени и снова на меня, я знаю, что он делает. Он пытается выставить меня дурой. Если бы я сидела у него на коленях, это выглядело бы так, будто я не против, если он прикасается ко мне. По сути, это было бы безмолвным сообщением о том, что он здесь главный, а я отказываюсь это делать. Вместо этого мне в голову приходит гениальный ход.

— О, хорошая идея. — Я говорю ему, а затем поворачиваюсь, чтобы встать перед Джейсом. — Можно мне?

Его глаза расширяются от удивления, и он убирает руки в сторону. — Будь моим гостем.

Я сажусь прямо на колени Джейсу, игнорируя то, как Грейсон свирепо смотрит со своего места. Я смотрю на него и мило улыбаюсь, что, вероятно, было неправильным поступком, потому что выглядит так, будто он вот-вот перегорит.

— Ладно, занимай свое гребаное место, — рычит он, вставая и возвращаясь, чтобы сесть на стол.

Я качаю головой. — Нет, все в порядке, правда. Мне здесь хорошо.

Мы продолжаем работать над проектом, пока я остаюсь там, где я есть, к большому неодобрению Грейсона. Он так сосредоточен на том, как руки Джейса продолжают опускаться на мои бедра или талию, что даже не замечает, когда Кинсли пытается привлечь его внимание.

— Грейсон? — Она пытается в пятый раз.

— Что? — Он огрызается.

Она отшатывается от тона его голоса, выглядя удивленной тем, что он так с ней заговорил. — Мне нужно, чтобы ты подписал свое имя на листе.

Он вырывает листок у нее из рук и сердито нацарапывает на нем свое имя. Тем временем Джейс начинает тыкать меня в бок, только чтобы понять, что я боюсь щекотки. Одной рукой он прижимает меня к своей груди, в то время как другой атакует.

— Остановись! — Я извиваюсь, и, судя по тому, как он откидывает голову назад и прикусывает губу, ему это нравится немного больше, чем предполагалось изначально. — О Боже мой, ты такая свинья.

Он усмехается. — Ну, а чего ты ожидала? У меня на коленях самая горячая девушка, которую я знаю, двигает своей задницей взад-вперед.

Собираясь встать, он крепче обнимает меня, чтобы удержать на месте. Я чувствую, как взгляд Грейсона прожигает нас насквозь, и в то время как часть меня беспокоится о благополучии Джейса, другая часть наслаждается тем, что в кои-то веки одержала верх. Он получает возможность испытать то, что он