Дерзкие игры. Поиграем? - Кристина Антановна Римшайте

приняла Клёпу. Он вкусно пах, почти как мужчина его подаривший.

— А цветы тоже просились ко мне жить? — спросила она, выгнув бровь.

Стас почесал затылок.

— Ну… Собственно, это Клёпа настоял. Говорит к девушке без цветов… Не комильфо.

— Так и сказал?

— Так и сказал, — подтвердил Корнев и внезапно обнял. Прижался к волосам и сделал глубокий вдох.

— Ты чего? — насторожилась Саша и попыталась освободиться. Мужчина не стал удерживать.

— Ничего, — горько усмехнулся он, и сунул руку в карман джинсов. — Давай поужинаем вместе?

Калинина мысленно вздохнула. Хотела держаться от него подальше, слишком уж с ним всё непросто и непонятно, а Корнева словно магнитом тянет. Но отказать сейчас было бы вверх наглости.

— Давай, — согласилась она, как можно беспечней.

Стас поспешил обойти машину и распахнуть перед журналисткой дверь, испытывая и радость и разочарование одновременно.

Так ждал этой встречи… Сутки показались вечностью. Думать толком ни о чём не мог, только о подозрительных ко всему каре-зелёных глазах. Ни бассейн, ни спортзал не помогли расслабиться и забыться. Вечером понесло с Чёрным в клуб…

Думал, хоть там отдохнёт. Познакомился с красивой девочкой, угостил напитком, говорил комплименты, шутил, а в последний момент передумал. Стыдно стало. Вроде ведь ничем Калининой не обязан, но ведь они играют пару…

— Чем занимался вчера? — голос журналистки выдернул из размышлений.

— Бегал, — усмехнулся он и завёл машину. Посмотрел на журналистку и улыбнулся. — Ходил в бассейн, а ещё на лазерное шоу, а вечером в клуб. Попил пивка с Максом, но без энтузиазма. Потом до четырёх утра смотрел «Энимал плэнет». А ты? Сделала, что планировала?

Саша прищурилась. Кажется, Корнев говорит правду и даже не пытается показаться хорошим и что-то утаивать, но всё равно в душе что-то кольнуло. Наверное, упоминание о клубе.

— Давай лучше сменим тему, — предложила она и включила радио. Вряд ли получится так же виртуозно ответить как Корнев и не упасть в его глазах. Что она весь день страдала… бессмысленной фигнёй, признаваться не хотелось.

Стас выбрал Китайский ресторан и заказал суп с морепродуктами, утку по-пекински и сладкие ролы, после чего спросил мнение Саши.

Она усмехнулась и кивнула.

— Можно мне ещё чай. Или ты уже заказал?

Стас поморщился.

— Прости. Я сегодня какой-то рассеянный…

— Что-то с отцом? — спросила Саша и поджала губы, сознавая нелепость этого вопроса.

— Проходит обследование и подготовку перед операцией. Не так просто найти донорскую печень без очереди. Даже в Израиле… Саш?

— Ум? — Калинина отодвинула меню, внимательно посмотрев на Корнева.

— Сегодня прилетает моя мать… Ты не могла бы поехать со мной в аэропорт, а потом немного задержаться? Понимаешь, я не хочу с ней сейчас оставаться наедине. Она-то уже мысленно похоронила отца и начнёт давить на то, чтобы я вернулся. Боюсь, что не сдержусь, а она знаешь, как импульсивная…

Калинина вскинула брови.

— Странная просьба. А чем я могу помочь? Моё присутствие способно её остановить?

— Да. Мама постесняется говорить на такие темы при постороннем человеке. Она очень бережёт свою репутацию безупречной леди. К тому же, узнав, что мы собираемся… пожениться, перестанет меня сватать. Знаешь, как я уже устал от звонков с неизвестных номеров и «внезапных» встреч. Только вчера, она предлагала вместе встретиться с одной её приятельницей в Москве, у которой есть незамужняя дочь…

Саша криво ухмыльнулась.

— Ну, что подделать, если ты завидный жених.

— Издеваешься? — прищурился Стас.

— Вовсе нет, — добродушно ответила она. — Сочувствую.

— Больше похоже на иронию, — мужчина сегодня явно был не в духе. Саше просто по-хорошему стало жаль его. Столько забот свалилось на Корнева, а он ничего — молодец, держится.

— Поесть-то успеем? — вот теперь иронично спросила она.

Стас облегчённо улыбнулся.

— Успеем. Самолёт прибывает в десять.

— Тогда, приятного аппетита, — улыбнулась Саша и благодарно кивнула официантке, которая выставляла на стол блюда.

***

До аэропорта ехали почти молча, слушая радио. Когда включили песню Корнева, Саша сама прибавила громкость.

Стас бросил удивлённый взгляд, но промолчал.

— А я в школе «Руки вверх» слушала, — внезапно произнесла журналистка. — Тогда все слушали. Правда, мне быстро надоело. А дома у бабушки — матери моего настоящего отца, к которой меня привезли впервые, я услышала Амстронга на стареньком патефоне. Помню, как зависла возле него и не могла оторваться. Так понравился, представляешь?

— Забавно, что тебе вообще понравился джаз. Девочки в юном возрасте такие наивные, мечтательные, им нравятся песни о любви и нежные голоса…

— Как у тебя? — съязвила Саша.

— А у меня нежный голос? — не растерялся Корнев.

Калинина закатила глаза. Ехать стало веселее. Вместе подпевали песням, которые знали. Всё-таки что-то Саша слышала уже не раз. Стали кривляться и двигать руками в такт…

А когда приехали в аэропорт, Стас взял Сашу за руку и повел к терминалу.

Калинина волновалась, словно действительно знакомится с потенциальной свекровью, только тёплая ладонь Стаса успокаивала.

— Спасибо, — шепнул он и скользнул губами по щеке. — Ты очень вкусно пахнешь…

Саша не знала, как реагировать, а щёки уже предательски вспыхнули. Но вот стройная блондинка в красной юбке и белой блузке приветливо махнула рукой и уверенно направилась к ним.

«Неплохо…», — подумала Саша, разглядывая молодую не по годам женщину.

Не сказать, что Марьяна, произвела плохое впечатление. Она открыто улыбалась и вела себя приветливо, но что-то Калининой подсказывало, что всё это напускное. Может, то, как холодно держался Стас, а может, дело в хитром блеске голубых глаз…

— Стася представил вас Саша, как свою невесту. Это правда? — обратилась женщина, пока направлялись к машине. Стас, который Стася, молча кивнул, продолжая катить гламурный красный чемодан на колёсиках.

— Мы пока ещё серьёзно ничего не планировали, — замявшись, произнесла Саша. — Так, планы на будущее…

— Но колечко-то вам уже подарили, — лукаво заметила «свекровь».

Калинина машинально бросила взгляд на кольцо и отчего-то улыбнулась.

— Да. Стас очень внимательный, — а вот тут даже не соврала. И,