Мурад. Мой любимый враг - Лила Каттен

это сестра.

Ничего не понимаю больше, только ощущаю звонкую пощечину и падаю на кровать.

Поворачиваю голову лежа на постели, и мы смотрим в глаза друг другу. Считываем боль, впитываем ее в себя и ставим точку…

Он сжимает кулаки, я держусь за щеку… но молчим… Оба молчим.

Слезы сожаления катятся из глаз, и он разворачивается ко мне спиной, а после уходит…

Из комнаты, из дома, из моей жизни, забирая мою любовь, мое лживое счастье, разбитое сердце и покой…

– Прощай, Мурад.

Медленно встаю с кровати словно под гипнозом, словно робот и вытаскиваю из шкафа чемоданы.

Собираю вещи, просто кидая их, туда не заботясь о сохранности или памяти. Меня больше нет, какой смысл думать о тряпках и всяких безделушках.

Иду в его спальню и стараюсь не дышать этим воздухом, который, итак, течет в моих венах.

Я буду сильной. Не сейчас, потом, когда переболит. Я смогу.

Спускаюсь вниз, делаю себе кофе, но не ощущаю его вкуса. Собираю на первом этаже остатки вещей, чтобы ничего не оставить и не вернуться, хотя это, итак, невозможно.

Он не мой спаситель, он мой палач. Чувства обман, прикрытый им, умело.

Скоро ненависть вытеснит этот яд, который я путала с любовью. Просто немного подожду, пока опустошение наполнится новыми эмоциями, окрашенными в черный.

Такси уже подъехало, поэтому взяв свои вещи, я не оглядываясь выхожу, оставляя в этом доме все, чтобы ничего не вспоминать. Эта память мне не нужна.

Юрий подскакивает тут же и начинает что-то там причитать.

– Да успокойся ты, – прикрикиваю на него. – Все, закончилась комедия. Иди к себе и можешь отчитаться хозяину что я уехала. Поверь он в курсе. А от меня отвали.

– Указаний не было…

– Да, похрен мне на твои указания. Ручку отпустил и вали от меня.

Парень явно в шоке, поэтому вырываю свою кладь и валю отсюда сама.

– Куда едем, – слышу вопрос таксиста.

– Прямо. Куда-нибудь. Просто езжайте, я оплачу все… только подальше отсюда.

Закрываю глаза ощущая жжение в них.

Я буду любить его так сильно, чтобы боль от этой любви напоминала мне о том, кто он такой… что он сделал и как глупо ошиблось мое сердце, предав память моих родителей…

Я буду любить его очень сильно, чтобы помнить, какая я предательница… и никогда не прощать себя за то, что сделали мы оба!

Мое сердце, плененное болью,

Так устало. Стучит еле-еле.

Отведенные жизнью мне роли,

Опротивели и надоели.

Звонким эхом, по струнам из нервов,

Прокатились твои недомолвки,

Я хотела с тобою быть рядом,

Не используя ложь и уловки.

Ты казался мне честным и важным.

Я тебя полюбила так сильно…

Крепкий «дом», оказался бумажным.

И разрушен, подобно руинам…

Я пытаюсь найти в себе женщину:

Ту, что смелая, в чем-то гордая.

Но по мне изнутри, пошла трещина,

Разделившая жизнь мою надвое.

Я услышала только лишь факты,

Но ты мне не сказал о причинах.

Ухожу навсегда… безвозвратно…

С болью в сердце, о любимом мужчине…

(с) Лила Каттен

Глава 29

Мы ехали очень долго… так мне показалось.

День в самом разгаре, а я потухаю, как сгоревшая свеча. Забавное сравнение получилось, потому что на рассвете я горела в его руках.

Остановились на заправке и мой до этого молчавший телефон вдруг зазвонил.

– Лора, здравствуйте, это Орхан. Юрист. Документы готовы. Вы можете их подписать. На ваш личный счет поступили средства от продажи компании, которыми вы уже можете пользоваться…

Хаос внутри не утихал, и все что я слышала это обрывки фраз. Но главное я все же различить смогла.

– То есть я могу ими пользоваться и без подписи?

– Да. Когда вам будет удобно подъехать и все завершить? Я сейчас немного занят и не смогу сам…

– А можно потом? Я собираюсь уехать ненадолго.

– Конечно, но не забудьте.

– Не забуду. До свидания.

Отключила вызов и назвала таксисту адрес банка.

– Алло, Валя? Могу я тебя попросить об одолжении?

Рита в отъезде, а мои вещи я бы не хотела таскать за собой. Она единственная с кем я тут знакома.

Снимаю триста тысяч, чтобы не платить его картой, поэтому разрезаю ее на мелкие кусочки и выбрасываю.

Приезжаю на квартиру девушки и встречаюсь с ее братом заодно.

– Что с тобой? – он тут же все замечает.

Еще бы, похожа на опухшее чудовище.

– Счастлива, а что незаметно? – язвлю, но мне сейчас не до светских бесед, хочу скорее уехать.

Валя все понимает и лишних вопросов не задает, за что я остаюсь ей благодарной.

– Лор, а ты может останешься на пару дней, а уже потом…

– Нет, спасибо что согласилась помочь. Я уже купила билет, вечером поеду.

– А куда?

– В то место, где меня возможно еще простят за то, что сделала, – в горле застревает каждое слово, будто морского ежа проглотить пытаюсь.

А все потому, что сама не смогу простить себя за то, что сделала… даже ненамеренно.

– Боже, ты чего? Что случилось?

– Как-нибудь потом расскажу. Сейчас не готова, прости.

– Да нет, все нормально. Пойди отдохни, комната пустая. Мы с Вовой одни здесь живем.

– Спасибо тебе.

В маленький рюкзак убираю сменные штаны, футболку и белье, остальное оставляю в чемоданах.

Не рассматриваю квартиру, мне не интересно, ложусь на кровать и поставив будильник надеюсь, что я усну. Но, к сожалению, мозг гудит таким роем, что голова болеть начинает. Самое опасное сейчас начать думать, это будет реально убийственно для меня.

Выпиваю успокоительное и попрощавшись с хозяевами жилища, пообещав позвонить уезжаю на вокзал.

Билет на пять вечера. Поэтому я два часа просто сижу на месте, даже не реагирую на посторонние звуки и голоса. В голову, словно вор пробирается страх, сомнения, боль…

Не впускаю их… рано. Я не готова анализировать.

Выкупив все купе, я, наверное, поторопилась, потому что, оставшись одна, я больше не была способна сохранять хладнокровие, я отдалась этой боли… прогнулась под тяжестью вины…

Как я могла? Как не поняла и не почувствовала подвох или сомнения, когда летали те фразы многозначительные и странные?

О каком прощении может идти речь, если я чувствую себя падшей, грязной девкой. Да я же полюбила того, кто уничтожил всю мою жизнь. Забрался в мой мир и лишил меня его. Как он мог? Зачем было делать все это?

Вздрагиваю резко, вспомнив о той пощечине…

Ударил. А тот его взгляд. Он ненавидит меня. Он в отличие от меня знал все, поэтому умело играл.

Ненавижу.