Эскорт для чудовища (СИ) - Шварц Анна

У Али должна быть очень веская причина так поступить со Смоленским. И я надеюсь, что после того, как поговорю с этим чертовым Стасом и узнаю, что ему от меня понадобилось — стану ближе к разгадке. Что-то заставило мою сестру поменяться так кардинально. Что-то мне подсказывает, что этот Стас, племянник Андропова, сыграл не последнюю роль в том спектакле, и поведение Али, отношения Смоленского с родным отцом — все это как-то взаимосвязано.

— Если ты положишь заварку в холодный чайник, а потом нальешь воду, то ее температура из-за этого окажется ниже, чем требуется для заваривания хорошего чая, — поясняю я свои действия, наливая в чайничек кипяток и закрывая его крышечкой, — хотя, если тебе не принципиален вкус, то можно заваривать как угодно. Тут, кстати, чая маловато. Есть еще?

— Есть, — произносит Смоленский и тянется через меня к верхнему шкафчику. Он едва задевает меня, а потом отдает бежевый вскрытый пакет, от которого по всей кухне распространяется запах жасмина и чего-то сладкого. Пнуть Кирилла за то, что он хранит чай открытым, я забываю. Стою, как изваяние, засыпая механически листья в нагретый водой чайник, и чувствую теплое дыхание Смоленского у себя на затылке.

«А ты не слишком хозяйничаешь в чужом доме?» — ехидно звучит голосок в голове, — «вы оба выглядите, как пара. Заметь, что он даже не пытается отодвинуться из вежливости».

И второй голосок, едва слышный, будто притаившийся где-то глубоко в душе:

«Сделай шаг назад и прикоснись к нему. Ты ведь свободная женщина, и он, вообще-то, тоже свободен. Как давно у тебя были отношения? Он ведь явно пытается сблизиться с тобой, но не знает как. Почему бы и нет? Он красивый, и в отличие от большинства, не щиплет тебя за задницу на первой встрече. Такого экземпляра у тебя точно не было. Думаю, во всем остальном он тебя тоже может удивить.».

— Что… — вырывается у меня ошалелое вслух. Настолько я поражена предательством моего разума, который нашептал мне подобные вещи и заставил представить, как это действительно происходит.

Потом я понимаю, насколько громко и странно это звучало и поворачиваю голову в сторону Смоленского, который торчит за моим плечом и с которым мы пересекаемся взглядами.

— Что… ты делаешь? — быстро поправляюсь я. У меня было странное ощущение, — прости, мне показалось, или ты меня только что понюхал?

У него вырывается усмешка.

— У тебя приятный шампунь.

— А… я думала, что случайно залезла рыбной рукой в волосы и от меня теперь пахнет. Если тебе нравится запах — могу подсказать, где купила его…

Я замолкаю, заметив, как Смоленский чуть сощуривает глаза в ответ, и в них вспыхивают странные искорки.

— Я похож на подружку, Саша, которой можно посоветовать шампунь? — открыть рот и как-то попытаться объяснить свои слова я не успеваю — Кирилл склоняет голову, скользнув по мне взглядом и продолжает, — только что я пытался к тебе подкатить. Ты меня упорно игнорируешь из-за Дарины или есть другая причина?

Это был контрольный выстрел в голову. Я его не ожидала от такого закрытого и сдержанного человека, как Смоленский. Я пытаюсь понять — шутит ли он, но его прямой взгляд убеждает меня, что нет.

— Эм… — выдыхаю я растерянно, — нет. Я…

— Тогда из-за своей сестры, — он расценивает мое растерянное «нет», как ответ на вопрос, — но это то, что я не смогу изменить, даже если очень бы захотел.

— Да, — я беру на секунду себя в руки, хотя, успокоить рвущееся из груди сердце все еще сложно, поэтому меня несет, — Да, это из-за Али. И еще из-за Майи. Прости, Смоленский, но я не считаю, что короткая интрижка, которая потом принесет мне сложности в общении с тобой, стоит того. Не хочу потом приходить к Майе и вспоминать об этом ненароком. Если, конечно, ты уже не решил, что позволишь мне общаться с племянницей только через твою постель. Не для этого же ты предлагал мне жить у тебя, пока Майя привыкает?

Случилось то, чего я боялась: я доверилась Смоленскому, а он чисто по-мужски себе чего-то надумал. Я посчитала его достаточно умным и дальновидным человеком, который не станет рисковать нашим комфортным общением ради такого, а он решил воспользоваться шансом, стоило нам только оказаться наедине у него дома

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Обидно было не только за это.

Еще за то, что я, в отличие от него, как-то сдержала свои низменные порывы, которые гадкое подсознание мне нашептало. И голосок теперь мерзко скрипел на подкорке — «Дура. Упустила свой шанс расслабиться».

— Короткая интрижка? — я наблюдаю за появившейся на лице Кирилла легкой улыбкой, насквозь фальшивой, — я о ней даже не говорил. Если бы мне была интересна только короткая интрижка с тобой, я бы предложил это тебе раньше, — он выдирает у меня из рук чайный пакет и закидывает на полку шкафчика.

Раздражение и обида отпускают меня, когда он произносит эти слова, и когда я понимаю, что Смоленский очень сильно задет, судя по тому, как он выдрал у меня из рук пакет с чаем. Хоть и его признание о подкате все равно меня немного смущает, но сердиться становиться сложно, когда я понимаю, что он не пытался просто затащить меня в постель.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я со смехом, когда он наливает едва заварившийся чай мне в кружку, разбавляет его водой, и ставит небрежным движением рядом со мной, — он даже не настоялся.

Смоленский бросает к моей кружке маленькую ложечку.

— Я обещал тебе чай. Пей. Потом отвезу тебя до дома, — произносит он слишком спокойно, а меня раздирает смех от его реакции. Не зря, когда он готовил вместе со мной в Лондоне, он казался мне моложе, чем есть: не знаю, было ли тому причиной его детство и отсутствие общения со сверстниками, но и сейчас он повел себя явно не на тридцать лет.

Хотя, пусть лучше будет такая реакция, чем агрессия или жестокость, с которой сталкивалась и я, и многие мои знакомые. Я только что отвергла его, но он не стал настаивать.

— Смоленский, — окликаю его я. Он игнорирует меня, сложив руки на груди и глядя в другую сторону, — давай поговорим насчет этого…

— Нет, — он хмыкает, — ты права. Не будем осложнять наши отношения ради Майи.

— Ладно, — я вздыхаю, понимая, что сейчас разговор не сложится, его стоит отложить, и перевожу колкую тему, — тогда расскажи мне, что там Антон с этим…

Он косится в мою сторону таким взглядом, что я едва не давлюсь чаем, который я решила отхлебнуть из вежливости, и чтобы закопать топор войны, из-за которого начался этот сыр-бор.

Ой, всё, Смоленский. Даже не представляю, как ты с таким характером умудрился жениться на Але, и как она тебя не перевоспитала.

Глава 14

Когда Смоленский провожает меня до машины, во дворе я случайно сталкиваюсь с его Цербером.

— Саша? — хмыкает удивленно Антон, у которого на брови красуется белая нашлепка из бинтов и ваты. Кажется, он хочет добавить что-то еще, но потом замечает Смоленского за моей спиной и тут же делает лицо кирпичом, — добрый вечер, Александра. Не ожидал вас тут увидеть.

Мне хочется прикрыться ладошкой от его ухмылки, как от камер папарацци. Конечно, Антон не в курсе, что я тут. Он же остался поговорить с Михаилом, и небось думал, что Кирилл повез меня домой. Как неудобно, боги. Следует ожидать, что после этого будет обсуждать со вторым Цербером, как Смоленский водит домой эскортниц за спиной своей беременной бедняжки-невесты.

— Я тебе вроде сказал в больницу отправляться? — прохладный вечерний воздух прорезает голос Смоленского, а Антон трогает заплатку на брови.

— Да меня залатали нормально вроде. Промыли рану перекисью и все.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

«Столбняк для тебя шутка какая-то, что ли?» — скептически думаю я. Но вслух это не говорю. Если Тоха-прилипала скончается от столбняка, он унесет секрет о нашей внезапной встрече с собой в могилу и никаких сплетен не будет.

Сегодня, пожалуй, я особенно цинична.

— Зашивать, хочешь сказать, ничего не надо? — скептически хмыкает Смоленский, а Тоха пожимает плечами.