Холли Габбер - Методика обольщения

— Ты даже не представляешь, до какой степени я выбился из сил.

— Ну, в какой-то степени представляю. Джессика не сдержалась и произнесла последнюю фразу слишком многозначительно. Том на секунду сбился с мысли — похоже, он понял ее намек, но не подал виду.

— Я все время мерзну, здесь такой ветер… Эти многочасовые походы по холмам просто убивают: костюмы тонкие, продуваются насквозь… Бесконечные дубли под дождем — один за другим, в перерывах не успеваешь ни подсохнуть, ни отогреться. Кошмар… Еще хорошо, что я немного защищен шляпой и шейным платком — мне же надо беречь горло. Вирджинии еще тяжелее в ее легких платьях. И плечи замерзают, и руки…

— Будь добр, избавь меня от этих подробностей.

— Что?

— Том, может, у тебя хватит ума хотя бы не упоминать о ней?

— Я не понимаю…

— Да все ты понимаешь. Какого дьявола я должна это слушать?

— Ты не хочешь меня слушать? Я все-таки не понимаю. Я говорил про погоду, про свой костюм… Почему ты вдруг взбесилась? Мне что, больше не звонить?

— Знаешь, а я тоже не понимаю, зачем ты регулярно звонишь мне теперь, когда тебе вполне хватает общества Вирджинии?

— Погоди, погоди, Джесси, тебе что-то наболтали, да? Твои мерзостные трепливые подружки? Она классная девушка, она замечательная партнерша, и мы просто…

— Остановись, ради бога! Я рада, что у нее столько достоинств. Да, меня просветили на ваш счет, поэтому не надо врать, что вы просто вместе ходите покупать сувениры. Противно, ей-богу. Том, официально нас ничто не связывает — ты волен заниматься чем угодно и спать с кем угодно. Но ты можешь, по крайней мере, не рассказывать мне об этом?

— А я и не собирался ничего тебе рассказывать! Ты сама все портишь! Сидишь там в своей теплой квартирке или в комфортной гримерной на студии, а я вкалываю от рассвета до заката на этом богом забытом острове так, как тебе и не снилось. Если в таких условиях вообще не расслабляться, с ума сойдешь. А с ней легко расслабиться, легко перевести дух. Это ничего не значит.

Я все ждала, когда ты это скажешь. Ты в самом деле так думаешь? Для меня это, по-твоему, тоже ничего не значит? Сколько раз за последние полгода ты говорил, что, кроме меня, никого на свете нет? А стоило тебе на минуту вырваться, как ты мигом спутался с первой девицей, подвернувшейся под руку. И что в сто раз хуже — не скрываясь, на глазах у всех! Неужели тебе наплевать, что я обо всем узнаю?!

— Не ори, у меня ухо отвалится! Интересно, какая тварь не поленилась дотащить эти сплетни на другой конец страны?.. Думаешь, я полгода врал? Ты обо всем берешься судить, а сама ничего не понимаешь, ничего! Только знаешь что? Я действительно могу спать с кем угодно. Черт, ты сама заставила меня это сказать!

— Да хоть женись на ней, если тебе так приятно с ней развлекаться!

— Вот именно, Джесси, с ней приятно развлекаться! Точно! С ней здорово веселиться! А с тобой не валяешь дурака! С тобой можно вести только правильный образ жизни! Это делай, то не делай… Ты похожа на сборник диетических вегетарианских рецептов. Ты зануда! Мнительная зануда!

Это были чудовищно несправедливые слова — с точки зрения Джессики. Предъявлять ей претензии, обвинять ее в какой-то… несостоятельности? Она ощутила такую острую, по-детски незамутненную обиду, такое отчаяние, что уже не могла больше сдерживать слезы.

— А-а-а, конечно… Значит, со мной нельзя развлекаться? Надо же, какая новость! Ты позвонил мне, чтобы пожаловаться на погоду и свое горло? Я тебе кто, мамочка?! Ты ничего не перепутал? Значит, ты будешь трахать всех подряд, а я, зануда, должна кормить тебя с ложки, вытирать нос, укрывать одеяльцем и делать вид, что ничего не замечаю? Очень удобно! Легко и приятно! Ты… Ты просто дрянь, Том! Пошел ты к черту вместе со своей потаскухой!

Джессика швырнула трубку, прижала к вискам кулаки и тихо заскулила — без всякого выражения, на одной ноте. Слезы стекали по щекам, по носу и капали ей на колени. Но ни ручьи слез, ни этот жалостный вой не приносили никакого облегчения — лучше ей не становилось.

Больше ни одного звонка с Кейп-Бретона не последовало. Джессика проклинала себя за то, что полезла к Кайли с расспросами, — уж лучше бы продолжала терзаться подозрениями. Разве стоило оно того, чтобы все разрушить и впасть в беспросветную депрессию? Она просто не могла находиться дома: здесь все напоминало ей о Томе, и избавиться от наваждения было не так-то легко. Натыкаясь на его вещи, Джессика плакала; в ванной по-прежнему обретался его гель для бритья, в шкафу еще висели его рубашки, повсюду валялись дурацкие детективы. Она попыталась хотя-бы убрать подальше его добро. Но и это оказалось нелегким испытанием, особенно когда Джессика обнаружила ботинки с коньками. Она уселась на пол с коньками в руках и в очередной раз залилась слезами, казня себя воспоминаниями, как славно они проводили время на катке. Теперь ей оставалось одно: мужественно дожидаться того момента, когда воспоминания перестанут гореть мучительным огнем и подернутся флером легкой меланхолии. Но это был вопрос не одного месяца, так что следовало набраться терпения.

В последнее воскресенье апреля Кайли предложила ей прогуляться по магазинам и обновить весенний гардероб. Джессика отказалась таким похоронным голосом, что Кайли отменила шопинг и примчалась к ней с букетиком фиалок для поднятия настроения. Правда, посидев полчаса за чашкой кофе и выкурив на пару с Джессикой чуть не десяток сигарет, она заявила, что бедные цветочки все равно не выживут в таком дыму. — Что ты наслаждаешься собственным горем? — допытывалась Кайли, — Плаваешь в нем, как маслинка в масле? Переключись на кого-нибудь, соберись с силами, соблазни недоступного парня — знаешь, как тонизирует… И зря ты отказалась от шопинга. Новые тряпки нейтрализуют любое несчастье. Ну почему ты так сникла? Ты же не первый год крутишься среди этой публики. Неужели до сих пор не научилась в них разбираться?

Джессика хмыкнула, возя сигаретой по краю пепельницы.

— Знаешь, я купила диск с комедией «Кто украл Бетти?». Подружку героини действительно играет Вирджиния Коул. Она очень ничего — особенно в бежевой вельветовой кепочке. Прямо светится. Роль маленькая, но, обрати внимание, вся построена на крупных планах. Камера ею просто любуется.

— Джесси, что за мазохизм? Какого черта? Шмякни этот диск об стену и спляши нагишом на осколках. Ты уверена, что вы не помиритесь?

— Я наговорила ему гадостей…

— Почему?

— Потому что он наговорил мне гадостей. В общем, побеседовали. Он так меня обидел… — У Джессики задрожали губы. — Я бы пережила все его развлечения на стороне, черт с ним! Не он первый… Но он обвинил меня в таких вещах… Будто я какая-то… холодная рыба! Я за эти дни плакала столько, сколько за всю жизнь не плакала. Я не могу…