Роз Бейли - Шопинг-терапия

— Да что ты? — Ксавье посмотрел на меня хмуро. — Если честно, то что ты, Алана, знаешь о Треворе? Остынь, подруга. Может, вместо того, чтобы судить, лучше подумала бы о тех внутренних демонах, с которыми сражается Тревор.

— Демонах! Почему я должна жалеть человека, в котором они сидят, хоть он и пытается время от времени с ними разделаться?

— Милая, не знаю насчет демонов, — вмешалась Марчелла, — но сейчас Тревор явно нарывается на неприятности.

Мы обернулись, чтобы посмотреть, в чем дело. Тревор прислонился к стене и вытаскивал банкноты из бумажника, разговаривая с кем-то, кто стоял за перегородкой.

— О нет! — Я не хотела этому верить. Несмотря на все мои резкие слова, мне хотелось верить в то, что Тревор вылечился от худшего из своих пристрастий, что он просто прикрывается обычными пороками, сексом и алкоголем, пока не выберется из ямы, куда сам себя загнал. — Он что, покупает наркотики?

— …твою мать! — Ксавье спрыгнул с табуретки и пошел вдоль бара. Мы с Марчеллой побежали за ним.

— Что ты, черт побери, вытворяешь? — Вырвав пакет из рук Тревора, Ксавье притиснул его к стене.

Тревор изумленно вытаращил глаза:

— Полегче, приятель. — Казалось, он рассердился, но тут же сник и головой прислонился к стене, закрыв глаза.

Ксавье развернулся и напал на грузного белого парня с бородой Санта-Клауса и покатым лбом. Порочный Санта отступил, потирая плечо под кожаным жилетом.

— Отстань от него, на фиг! — заорал Экс. — Что тебе надо от него?

— Ничего. — На лбу у того выступили капли пота, когда он с усилием перегибался через собственный живот, поднимая с полу пакет с кокаином. — Все в порядке, все путем, ладно? Только убери от меня руки.

— Простите? — Марчелла протиснулась между Тревором и Эксом и схватила торговца за грудки. — Ты считаешь, что все в порядке? Все путем? Скажу я тебе, тупица, вовсе не все путем. Ты думаешь, что все в порядке, продавая это дерьмо, — да еще моему другу?

Он пытался убраться подобру-поздорову:

— Послушайте, леди…

— Нечего тут торговать этой дрянью. — Она колотила его по груди. — Знаешь, кто ты такой? Я тебе скажу. Ты просто общественная помойка. Урод! А мать твоя знает, что ты торгуешь наркотиками?

Порочный Санта бросил на нас с Ксавье отчаянный взгляд.

— Пожалуйста, заберите своего приятеля и уходите.

Пора было увозить Тревора домой, но Марчеллу не так-то легко было заставить замолчать.

— Знаешь, что я думаю о таких, как ты? Я думаю, что тебе лучше поскорей убраться отсюда подальше, пока я не вызвала полицию. Можешь остаться, и я прямо сейчас их вызову. — Она выхватила свой мобильник и принялась набирать номер.

— Это уж и вовсе ни к чему, — сказал наркоторговец, пробираясь к туалетам. — Ведь никто никому не причинил вреда, правда? — И он припустил рысью через вестибюль к выходу.

— Ну и засранец, — сказала Марчелла.

— Не такой уж он плохой, — сказал Тревор заплетающимся языком.

— Да не он, приятель, а ты! — рявкнула на него Марчелла.

Несмотря на критическое отношение к Ксавье, я радовалась, что в ту ночь он был с нами. Он единственный из нас остался трезвым и мог вести машину, к тому же без труда затащил Тревора наверх в спальню и пообещал ночевать в его комнате и последить за ним.

Откидывая на кровати стеганое одеяло, я поняла, что совершенно выдохлась. Несмотря на весь свой гнев, я любила моего беспутного кузена и хотела помочь ему, хотя не знала как.

В машине, по пути домой, он плакал у меня на плече настоящими слезами и нес всякую чепуху, снова и снова принимаясь извиняться. Он сожалел о том, что натворил, что впутался в неприятности. Он умолял меня о прошении, он не хотел, чтобы я его ненавидела.

— Перестань, Трев, ты же знаешь, что я тебя люблю, — повторяла я ему. — Но не могу же я просто так смотреть, как ты снова вляпываешься в это дерьмо. Ты должен попытаться хоть что-то сделать.

Пока Ксавье вел машину по темным проселочным дорогам, Тревор клялся, что изменится, исправится и начнет вести нормальный образ жизни.

— Все это зря, детка, завтра утром он не вспомнит ни единого слова из своих обещаний, — сказала мне Марчелла. — Тревор, заткнись и спи. Завтра поговорим.

— Не хочу говорить! Хочу что-то сделать! Сделать хоть что-то со своей гребаной жизнью! — заорал он.

У меня сердце надрывалось при виде сломленного, рыдающего Тревора.

По-моему, я чуть ли не впервые поняла, что его действительно что-то терзает, но что — я не могла понять. Ксавье был прав. Я всю жизнь ворчала попусту, но сегодня ночью Тревор вызвал во мне истинное сострадание.

Сегодня я поняла, что так больше продолжаться не может. Если Тревор будет жить так и дальше, то это доконает его. Почему же он ничего не пытается сделать?

Я не хотела терять его, но не знала, чем могу помочь.

Я скользнула под одеяло и закуталась в него, надеясь получить ощущение привычного комфорта. Эта комната была моей с тех пор, как папа купил этот дом, и все в ней оставалось по-старому коллекция CD, кровать с балдахином, стеганое одеяло и плюшевый тигр.

Я обняла своего Тигги и унеслась мыслями в прошлое, когда в возрасте семи-восьми лет на аттракционах я стреляла из водяного пистолета и выиграла этого тигра. Там был и Тревор, который постоянно вырастал из всех джинсов. Тетя Несси позволила нам промокнуть во время катания по воде, а потом мы сохли на скамейке и уплетали горячую кукурузу, глядя на огромное чертово колесо.

— Ни за что туда не пойду, — говорил тогда Тревор. Чертово колесо пугало его. Слишком высоко для людей, не умеющих летать.

Кажется, он забыл это правило.

Повернувшись на бок, я зарылась лицом в подушку и попыталась придумать какой-нибудь план спасения Тревора. Что я могла для него сделать?

Он очень гордился своими галстуками. Я бы могла завтра купить ему замечательный галстук в каком-нибудь фирменном магазине. Мелочь, но, по крайней мере, ему было бы приятно.

Магазины… Еще одна проблема.

Оплатив вчера счет в клубе, я осталась со ста шестьюдесятью долларами в кармане. (Да, последние две порции можно было бы и не заказывать!) Что можно купить на жалкие сто шестьдесят долларов?

На прикроватном столике я заметила стопку старых журналов времен моей юности. «Подростки». «Мадемуазель». Я уже собиралась скинуть их на пол, как вдруг заметила, что вместе с ними лежат письма с рекламными проспектами. Уборщицы, наверное, сложили все это сюда, потому что это моя бывшая комната.

Современные рекламные проспекты выглядят потрясающе: классная бумага, дизайн, полиграфия. Я взяла конверт с фотографией, где папа строит для детей на пляже песчаный замок. Картинку сопровождал призыв: Реализуйте свои ЛЕТНИЕ мечты!