Барбара Брэдфорд - Так далеко, так близко…

Да какое, к дьяволу, имеет значение, что она думает, говорит или делает? Ее больше нет в моей жизни. Или не будет через час. Конечно, жаль. Я любил ее. Нам было хорошо вместе. У нас сложились хорошие отношения. Она ушла и все разрушила. Но ведь женщины всегда так поступают. По крайней мере, так было в моей жизни.

20

— Господи, откуда ты свалилась? — воскликнул я, удивленно глядя на дверь и на неожиданную гостью. Ее внезапное появление подействовало на меня двояко. С одной стороны я был рад. С другой — взбешен.

— Из Нью‑Йорка, — сказала, засмеявшись, Вивьен. Она вошла в контору и закрыла за собой дверь. — Я вчера вернулась. Хотела сначала позвонить, но потом решила сделать тебе сюрприз.

— Действительно, сюрприз, — я встал и поцеловал ее. Она села на стул рядом с письменным столом и продолжила: — У тебя такой озабоченный вид. Сколько бумаг! Надеюсь, я тебе не очень помешала.

— Ничего, Вив. Я почти кончил. Я весь день просидел над письмами. Иногда «Лок Индастриз» очень требовательна. Даже на таком расстоянии. — Я взглянул на часы. — Около пяти. Можно закругляться. Пойдем, выпьем?

— Вроде еще рановато.

— Как сказать. Зависит от того, как на это дело посмотреть. В Эксе пять часов, а в Риме уже шесть. Время коктейля. Во всяком случае, я предлагаю тебе не какое‑нибудь заурядное винцо. Совсем особенное. Так что можно сделать исключение. Начнем выпивать пораньше на этот раз. Я хочу, чтобы ты попробовала наше новое, сделанное Оливье. Одна тысяча девятьсот восемьдесят шестого года. Оно как раз дошло. Пойдем, малышка. Спустимся в подвал.

— С удовольствием, — согласилась Вивьен, вдруг преисполняясь энтузиазмом.

Через несколько минут мы стояли у дегустационного столика в той части погребов, где выдерживались красные вина. Я предложил Вивьен сесть. Потом взял бутылку и показал ей.

— В тот год были хорошее лето и осень, если ты помнишь. И вино превосходное. Хорошо выдержанное. Оливье смешал три разных сорта винограда. Вкус у него удивительный. Очень мягкий букет.

— Мне не терпится попробовать, — ответила она, — давай открывай скорее. Дай пригубить от твоего триумфа.

— От триумфа Оливье, — поправил я.

Я чувствовал, что она смотрит на меня, пока я возился с бутылкой. Я делал все аккуратно. Медленно. Последовательно, как учил Оливье.

Я налил вино и поднял бокал.

— За тебя, Вив.

— И за тебя, Джек.

Она сделала глоток, потом другой. Потом кивнула одобрительно.

— Замечательный вкус. Как будто бархатом по щеке провели. И немного похоже на фиалку. Поздравляю.

— Спасибо. Но это вино Оливье. Не мое. Я уже сказал.

Вивьен еще отпила, заявила, что это лучшее из всех вин, когда‑либо произведенных в этом шато, и сказала:

— Я бы хотела заказать немного этого вина, если можно.

— Конечно. Я дам тебе. Вечером. когда будешь уезжать.

— Я хочу заплатить за него.

— Ни в коем случае. Что мое, то твое. Пора бы уж тебе это знать.

— Спасибо. Очень мило. Но ты все же не стой там, иди, посиди со мной.

Я повиновался. Тяжко вздохнув про себя. Я ее вижу насквозь. Иногда лучше, чем себя. И по выражению ее лица я уже понял, что у нее на уме. Сейчас она пустится в долгое описание про то, как ездила в Нью‑Йорк, о Себастьяне, о ее чертовом очерке.

И я сам начал разговор, чтобы поскорее разделаться с этим.

— Как продвигается очерк?

— В каком‑то смысле прекрасно. Я говорила со множеством людей из «Лок Индастриз». С президентом и вице‑президентом.

— А что могли сказать Джонас и Питер?

— Конечно, всякие хорошие слова. Я много времени провела с Мэдж Хиченс из «Фонда». Она ездила в Африку вместе с Себастьяном и ни разу не видела, чтобы он встречался там с какой‑нибудь женщиной. А уж в последний год — это точно. Во всяком случае, с такой, в которую мог бы влюбиться.

— Она так и сказала?

Вивьен кивнула.

— Да; и никто ничего не знает о том, что у него появилась новая женщина. Также никто не знает о том, что он собирался жениться.

— Кроме тебя.

— Правильно.

Я громко захохотал.

Вивьен уставилась на меня.

— Почему ты смеешься?

— А может, ее вовсе не существовало. И не существует.

— Что ты имеешь в виду?

Я опять засмеялся. Я понимал, что это цинично. Но ничего не мог поделать. Я медленно произнес:

— Может быть, он выдумал эту женщину.

— Это смешно. зачем придумывать какую‑то женщину, сообщать мне, что он влюблен, что собирается весной жениться?

— Чтобы разжечь твой пыл, Вив. Распалить тебя.

— Да для чего же?

— Чтобы ты взревновала. Вот что я имею в виду.

— Это нелепо. Просто притянуто за уши.

— Не совсем. Если как следует поразмыслить. — Я кинул на нее проницательный взгляд. — Себастьян всегда любил тебя больше всех. Больше, чем других своих жен. Ты значила для него больше, чем твоя мать. И…

— Я не могу в это поверить, — прервала меня Вивьен. — Он очень любил мою мать.

Я продолжал, не обратив внимание на ее замечание:

— А вдруг ему захотелось возобновить ваши отношения? Почему бы и нет? Ты занимала в его жизни особое место. Фаворитка. Ага, точно. — Я засмеялся еще громче. — Он захотел вернуть тебя. И постарался показать тебе, что он нарасхват. Для чего и изобрел эту даму.

— Твое предположение просто смехотворно…

— Клянусь, что я прав, — прервал я ее, — в тот день он хотел вызвать твою ревность. Согласись.

— Нет, вовсе нет! — воскликнула она негодующе.

— Говорю тебе, это так.

Она замолчала.

Я потягивал вино. Никто не проронил ни слова. Я понял, что попал в точку. Он‑таки заставил ее ревновать. Тогда, за ленчем. Это совершенно в его духе. Когда речь шла о женщинах, он был очень сообразителен. И всегда нажимал на нужную кнопку.

Я подлил вина себе и ей и заговорил.

— Почему бы тебе не отправиться в Африку? Побывай везде, куда он ездил без Мэдж в последний год жизни, и увидишь, что он бывал там один, то есть, без любовницы, без новой женщины. И, конечно, Мэдж Хичес была его единственной спутницей там, куда он обычно ездил. Мэдж и другие из благотворительных организаций.

Вивьен сказала:

— За ленчем в «Ле Рефюж», когда я расспрашивала Себастьяна о его новой подруге, о его невесте, — потому что она была его невестой, — он сказал, что она работает в Африке. Что она врач. Ученый. Скорее всего, она работает в какой‑то лаборатории. Может быть, в каком‑то отдаленном месте. Я совершенно уверена, что она не разъезжала по Африке вместе с ним. С какой стати? Ведь у нее работа. Вот тебе и объяснение.