Сьюзен Андерсон - Бэби, я твой

– Я уверен, каждое слово, которое вылетит из этого рта, будет бесценным сокровищем, – процедил он сквозь зубы. – Но если ты не против, помолчи. – Он начал понимать, что съесть за ленчем цыпленка было не самым лучшим поступком за день.

– Можешь мне поверить, что как раз этого мне бы и хотелось, – заявила она. – но поскольку очень важно время…

– Я сказал: помолчи. – Сэм открыл глаза, и все вокруг показалось слишком ярким, краски невероятно резкими, и когда, черт побери, платье Рыжей приобрело такой оттенок? Он тяжело проглотил слюну и уставился на нее. – У меня нет настроения. Ясно?

Она покорилась ворчанию, но все-таки не смогла не высказаться со свойственной ей вежливостью:

– Ну что ж, очень плохо. Потому что у меня тоже нет настроения сыграть в ящик вместо сестры.

Сэм сощурился и прохрипел:

– Что за черт? О чем ты там ноешь?

– Джимми Чейнз, парень из Майами, я тебе говорила о нем, он убил женщину, из-за него, если ты помнишь, Кейли нарушила подписку о невыезде, после чего ты меня выволок из дома. Он был сегодня в Арабеске.

– Ой, да ради Бога! – Как будто мало того, что у него крутит кишки, так еще это дерьмо слушать. – Ты ждешь, что я тебе поверю. Вот тут, да? Когда мы от того места за сотню миль и нет никакой возможности проверить, правда ли это? Ты еще скажи, что он сидел в машине, которая чуть тебя не сбила…

– Да, я и сама об этом думала.

Он с отвращением поглядел на нее. – Боже мой! Ты, наверное, принимаешь меня за дурного сукина сына! Да? Так ведь?

– О, я никогда не говорила, что ты глупый.

Ладно, он сам открыл рот и высказался. Вытирая холодный пот со лба, Сэм саркастически полюбопытствовал:

– И где этот самый Джимми Чимп…

– Чейнз! Джимми Чейнз!

– Ну Чейнз. Как он оказался там? Не иначе он волшебник. – Сэму снова пришлось подавить подступившую волну тошноты. Это лишь подлило масла в огонь, он разозлился еще сильнее: сейчас у него не было настроения говорить с ней. – И что он делал? Болтался за соседним столиком, пока мы ели?

– Нет. Он…

– Ты единственная, кто его видел, Я полагаю.

– В общем-то вся группа…

– Давай предположим на мгновение: я тебе поверил и все это купил, всю дерьмовую историю, – прервал он ее, не желая, чтобы она снова путала правду и вранье, что своим бойким языком она умела делать отменно, поэтому он постарался не дать ей даже полшанса. Он прямо спросил Рыжую:

– С чего ты решила, что он хочет тебя убить? Не разыгрываем ли мы сейчас детскую мелодраму?

Кэтрин резко выпрямилась на сиденье, по ее виду было ясно, что она в бешенстве, а он от ее движения едва не расстался со своим ленчем.

– Не знаю, – заявила она раздраженно. – Ничего мелодраматического не вижу. Если мне в лицо целятся из револьвера, то это означает, что меня могут убить. Да, конечно, так думаю я, но, может быть, такой бесстрашный прилипала-процентщик не видит в этом ничего опасного, для него это обычное дело.

Наконец та часть мозга, которая еще могла соображать и логически мыслить, попыталась подсказать Сэму прислушаться к Рыжей и сосредоточиться с помощью остатков сил, которые убывали ежеминутно. Но все его нутро всколыхнулось от презрения, с которым она назвала его «бесстрашным прилипалой-процентщиком». Черт побери!

Он резко повернулся и оказался лицом к лицу с ней, не обращая внимания на новый приступ рвоты.

– Ты думаешь, мне нравится гоняться за такими, Как ты? – зарычал он. – Ты думаешь, мне нравится болтаться с утра до вечера в компании воров и подонков?

– Я думаю, ты этим просто наслаждаешься. Но моя сестра не подонок! И вовсе она не воровка!

Очень осторожно, словно был не Сэмом Мак-Кэйдом, а хрустальной вазой, он вернулся в прежнее положение и снова оглядел ее.

– Нет, твоя-то сестра, судя по всему, нормальный, законопослушный человек. А ты на дне…

– Да ты настоящая ехидна! – Кэтрин негодующе дернула плечом. Ну вот, она рассказала. И что? Да он только слегка пошевелился, поменял положение задницы в своем кресле. Раздражение и ярость охватили Кэтрин. – Ну ладно, давай на миг предположим, что это не твоя дикая фантазия, что я на самом деле Кейли Макферсон. Какого черта? Откуда у тебя право насмехаться над ее способом зарабатывать на…

И вдруг она обнаружила, что говорит сама с собой. Сэм, задыхаясь, давясь ругательствами, вскочил с сиденья и побежал по проходу в конец автобуса.

Кэтрин осталась сидеть с открытым ртом. Она перебралась на его место у прохода, изогнулась, чтобы посмотреть, где он. А Сэм, чуть не сорвав с петель дверь в туалет, влетел внутрь. Испытывая новую вспышку раздражения, она уставилась перед собой.

Да чему же она удивляется? Почему негодует? Как будто есть что-то новое в его поведении! Да он же настоящий остолоп. Разве он способен сказать «извини меня»? Если ему понадобилось в туалет, он просто вскакивает и бежит. Можно подумать, он бы умер, если бы произнес что-то вразумительное. Конечно, он специально, нарочно, назло ей ведет себя так. Она настолько ясно изложила ему свою точку зрения, и он, не желая признавать ее правоту, удрал, давая тем самым понять, что чихал он на ее слова. Кэтрин пересела на свое место и открыла книгу.

Книга была довольно интересная, девушка увлеклась и не смотрела по сторонам, но вдруг чужой разговор заинтересовал ее. Какой-то мужчина направлялся по проходу из передней части автобуса в заднюю, а кто-то предупредил его:

– Если вы в туалет, придется потерпеть. Там какой-то тип сидит уже почти полчаса.

– Но ведь хотели поговорить с водителем, – услышала она другой голос, – две дамы из очереди просто не выдержат.

Кэтрин посмотрела на свободное сиденье Сэма и испуганно поняла: в туалете засел он. Нехотя она отложила книгу, потом снова перебралась на его место и оглянулась. Длинный хвост очереди к единственной кабинке загнулся в проход между автобусными креслами.

Среди стоящих в очереди Сэма не было. Она не стала задавать себе вопросы о его здоровье. Кэтрин начала действовать. Она вскочила с места и побежала.

– Простите, пожалуйста, – спросила она у последнего, – а что случилось?

– Да какого-то парня выворачивает наизнанку, – сказал тип, которого Кэтрин сразу узнала. Это с его помощью сегодня утром она пыталась удрать от Сэма, но Мак-Кэйд расстроил ее планы.

Извиняясь, она обошла очередь и постучала в дверь кабинки.

– Сэм?

– Уходи, Рыжая.

Мертвая тишина, в которой повисли далеко не ласковые слова, а потом безошибочный шум сильной рвоты.

– О, Сэм, – прошептала она. Она повернулась к очереди:

– Это, наверное, из-за цыпленка, которого он съел за ленчем. Мне самой не понравился его запах.