Кэтрин Беллами - Лето секретов

– Ни в коем случае! Сейчас, по крайней мере, ведь не исключено, что они все-таки поладят. Если же дело дойдет до развода, у меня припасены свидетельства в его пользу. Но до тех пор держи язык за зубами!

– Мне никогда не удавалось долго хранить тайну от брата, – призналась Мелисса.

– В самом деле? – насмешливо вскинул бровь Эйс. – Помнится, несколько лет назад мы вполне успешно скрывали от него наши весьма близкие отношения!

– Это совсем другое, – покраснела Мелисса, – его мои проблемы не касаются.

– Я не могу повесить тебе замок на рот, но подумай, стоит ли его огорчать? Пусть супруги сами решают свои дела. А коли заподозришь, что Лайза снова что-то замышляет, немедленно позвони мне!

– Хорошо! – сказала Мелисса. – Но как быть с паспортом? Вдруг Джеку вздумается взять Китти с собой в Штаты на Открытый чемпионат Америки?

– Я понимаю. Будем надеяться, что к тому времени все уже утрясется. Кстати, я видел в Беллвуде какого-то незнакомца в армейской форме. Кто это? – спросил Эйс.

– Приятель Ника, Сол Ланкастер.

– Что у него с юной художницей? Роман?

– Они и сами этого пока не знают, – сухо ответила Мелисса. – Надеюсь, что теперь они наконец поладят и перестанут ссориться.

– Сомневаюсь.

– Почему?

– Этот парень взбесился, увидев меня рядом с ней. Не знаю, что на него вдруг нашло! – Эйс скорчил невинную физиономию.

– А чем вы с ней занимались, когда он застал вас вместе?

– Просто разговаривали. Она спускалась с раздвижной лестницы и чуть было не упала. Я помог ей устоять, придержав за бедро, и в этот момент он вошел.

– О Боже! – вздохнула Мелисса.

– Поехали в аэропорт! – бросил Сол Нику, выбежав из дома.

Ник хотел было вспылить, оскорбленный его приказным тоном, и напомнить, что он не нанимался к нему в шоферы, но прикусил язык, взглянув на мрачное лицо друга. Поцеловав Розу и Китти, он повез Сола назад в Гатуик:

– Теперь я понял, почему ты недолюбливаешь Эйса Делани, – прервал молчание тот, глядя в окошко. – Его гнусная рожа сама напрашивается на кулак. Я бы с удовольствием его отделал.

– Только после меня, – заметил Ник. – Послушай, разве у тебя мало других забот? Сдался тебе этот Делани! Насколько я понимаю, вы с Джинни так и не помирились?

– Нет, – Сол нахмурился и вновь погрузился в молчание.

В ожидании вылета самолета на Кипр приятели зашли в бар, где Ник взял Солу виски, а себе пива. Он невозмутимо сел за столик, надеясь, что Сол объяснит ему, что произошло. Сол залпом осушил бокал, облизнул губы и сказал:

– Ты можешь ехать домой. А я, пожалуй, выпью еще порцию.

– Я не спешу, посижу немного с тобой, – ответил Ник. – Жаль, что ты впустую потратил время и деньги!

– Это точно, – вздохнул Сол и нетерпеливо помахал бармену.

Ник хотел было посоветовать ему не злоупотреблять спиртным, зная по личному опыту, что пьянство не приводит ни к чему хорошему, кроме похмелья, но воздержался от добрых советов, вспомнив, как напивался сам, когда поссорился с Мелиссой.

– Я думал, она не такая, как ее мать, но оказалось, что зря! – наконец промолвил Сол. – Джинни – точная копия Энн Синклер. Я бы рассказал тебе о ней, старина, но это долгая история…

– Мне все равно некуда торопиться, – напомнил ему Ник, чувствуя, что другу необходимо выговориться.

Сол собрался с мыслями и стал рассказывать.

– Кажется, я говорил тебе, что отец Джинни, Ричард, работал в компании «Ланкастер электроникс»?

– Да, – кивнул Ник.

– Так вот, он был приличным человеком, а мать Джинни, Энн… В общем, в молодости она была такой же красоткой, как теперь ее дочь. Ты меня понимаешь?

– Неужели ты был влюблен в нее в юности? – улыбнулся Ник.

– Да, в некотором роде ты угадал, старик. В четырнадцать лет она казалась мне идеальной женщиной. В то время Ричард работал в отделе, возглавляемом неким Биллом Таггартом, финансовым директором компании. Я не знаю всех подробностей, но после одной вечеринки, устроенной сотрудниками, разразился страшный скандал: Энн обвинила Билла в том, что он ее изнасиловал. От того ушла жена, забрав с собой детей. Отец пришел в ярость, уволил Билла и на его место назначил Ричарда.

– Ты подозреваешь, что Энн оклеветала Таггарта? – спросил Ник.

– Я в этом уверен. – Сол усмехнулся. – Правда, в то время я так не считал, мне она тогда казалась очень славной и невинной, и когда Билл Таггарт повесился…

– Он повесился? – переспросил Ник.

– Да. Все решили, что он так поступил от стыда за содеянное, и мало кто о нем горевал. Полиция в это дело не вмешалась, потому что Энн отказалась писать заявление, не желая якобы выносить сор из избы. А много позже я понял, что она просто-напросто боялась, что следователь выведет ее на чистую воду. Самоубийство Билла объяснили его хандрой после ухода жены и потери высокооплачиваемой работы, – сказал Сол.

– И когда же ты изменил свое мнение об Энн? – спросил Ник.

– Спустя много лет, после одной любопытной сцены, свидетелем которой я случайно стал. Однажды отец пригласил меня на вечеринку по случаю Рождества. Я пришел позже других и случайно услышал шум в одном из кабинетов, подумал, что в этот кабинет забрались воры. Когда я распахнул дверь, моим глазам предстало пикантное зрелище: Энн Синклер лежала в оригинальной позе на письменном столе, а над ней склонился один из членов совета директоров фирмы, Джеральд Смайт. Но только он явно не насиловал ее…

– Из этого не следует, что она оклеветала того бедолагу, – заметил Ник.

– Увы, я знаю это наверняка, – Сол помрачнел. – Когда я ушел из того кабинета, охваченный стыдом и смущением, как никогда прежде, мне встретился Ричард Синклер. Он стал расспрашивать меня, как идут мои дела в военном училище. И в этот момент нас увидела Энн. Она подумала, что я расскажу все ее мужу, и закатила истерику. К счастью, все так напились, что никто не придал ее выходке особого значения. Энн отвела меня в сторонку и начала убеждать, что Джеральд Смайт ее изнасиловал. Я дал ей понять, что все ясно видел, и тогда она пришла в неистовство и попыталась запугать меня: пригрозила, что заявит во всеуслышание, будто бы я тоже ее домогался!

– Вот чертовка! – воскликнула Ник.

– И еще какая! – добавил Сол. – Вот тогда-то мне и стало ясно, что она возвела напраслину на Билла Таггарта. Я надавил на нее и вынудил в этом сознаться. Вернее, она проговорилась, воскликнув в сердцах, что Билл сам во всем виноват, потому что у него не хватило ума обойтись без лишнего шума. Потом она снова мне пригрозила, и я испугался. Мне было всего девятнадцать лет, я ничего не смыслил в таких делах, как судебно-медицинская экспертиза и сбор доказательств, и подумал, что разумнее будет помалкивать. Мне не хотелось вылетать из училища, как ты сам понимаешь. Не говоря уже об угрозе очутиться в тюрьме за изнасилование! Так что я набрал в рот воды и внушил себе, что все это меня не касается.