Исчезнувшая - Кира Романовская
Женщина подтянула лямки рюкзака, повернулась к Роме спиной, и побежал к остановке, не оборачиваясь. Рома простоял минут пять на одном месте и написал своему брату сообщение. Тот обещал, что эта Полина-Лжесвета больше не потеряется, они знали её номер телефона и могли отследить её передвижения.
У него шла кругом голова от всего того, что говорила ему Полина, которая не помнила себя и свою личность. Или помнила? Непохоже. Она будто потерялась в жизни и держалась за что-то, что не могло сдвинуться с места без её помощи — Надю. Рома считал, что поступил правильно, избавив Полину от этого якоря. Им нужно плыть дальше вместе...
Он поднял с земли результаты анализов и отпечатков, эта Лжесвета — Полина. Вне всяких сомнений. Но эта упрямая женщина упорно не хочет ею быть, вот в чём проблема. Телефон пиликнул входящим сообщением, озадачив Рому ещё одной загадкой. Зачем Полина пришла снова по тому же адресу, где встретила Леониду?
Глава 22. Жизнь посреди леса
Елизавета Туманова искренне боролась с туманом в голове, который начинал витать после всех этих отчётов и цифр. Она тяжело вздохнула от усталости и тут же себя поругала, тем, кому помогает её благотворительный фонд ещё тяжелее, а Лиза всего лишь состоятельная бездельница. Этот фонд переходил ей под опеку постепенно, Лиза постепенно вникала в дела с помощью своего секретаря Тамары. Прежняя владелица фонда Адель Бахтиярова доделывала дела, постоянно пропадая на стройках — ремонт детского хосписа и последние кирпичи в стенах нового центра помощи женщинам, попавшим в трудную ситуацию. Сама Адель всё чаще говорила Лизе, что собирается уезжать из страны, чтобы начать что-то новое после всех своих трагедий последнего года. Поближе к брату, который обитал во Франции или где-то ещё.
Темноволосая уставшая женщина потёрла шею и встала со стула, чтобы размять затёкшие плечи, она поглядывала на серую осень за окном. Сейчас бы во Францию, а не вот это вот всё! В дверь её кабинета постучали и кто-то вошёл, Лиза повернула голову и чуть не упала, увидев призрака женщины, которую похоронили ещё зимой.
— Здравствуйте, меня зовут Света, я приходила два раза к вам в фонд, тут другая женщина была, — тихо сказала она голосом Полины Серебряковой. — Мне нужна помощь — некуда идти, нет документов. В прошлом году я хотела пожить в вашем приюте с девочкой-инвалидом, но я за ней просто ухаживала, у неё был отец, нельзя было с ней. Потом приходила ещё раз, но не дошла, Наде плохо стало, мне соседка позвонила... А теперь я одна. Можно немного пожить у вас?
Лизавета слушала свою умершую знакомую с открытым ртом, не зная, как вообще реагировать на восставших из мёртвых.
— Лиза, всё нормально? — позвала её Тамара, которая вошла в дверь вслед за Полиной-Светой.
Туманова кивнула, указывая дрожащей рукой на стул для посетителей.
— Расскажите, что у вас случилось, — охрипшим голосом сказала Лиза. — Приют скоро переезжает в новое место, он переполнен, но, думаю, что-то придумаем.
Полина села, убрала прядь волос за ухо и начала рассказывать о своей беде. Лиза рассмотрела её шрам на лбу и с ужасом слушала о судьбе этой женщины, которая называла себя Света, не помня на самом деле так ли оно на самом деле, как не помнила, похоже, Туманову.
— Вы мне поможете? — с надеждой спросила Полина, выдав всё, как на духу.
— Конечно, — улыбнулась Лиза и позвала Тамару. — Тома, надо найти ей место в приюте. Хоть на раскладушке, хоть где! Работать в городе вы не сможете, новый приют будет далеко, но у нас есть несколько рабочих мест. Вам ведь нужна работа?
Полина закивала головой и Лиза тепло улыбнулась.
— Тогда договорились, вы в безопасности, всё будет хорошо.
Как только за Полиной закрылась дверь, Лизавета судорожно набрала номер своего мужа.
— Алло, Захар, милый, мне срочно нужен номер Романа Серебрякова!
Спустя время
Женщина в тёплой куртке устало присела на скамейку на задворках здания столовой. Разгрузку привезли позднее, чем обычно. Только в одиннадцатом часу работницы столовой раскидали продукты по холодильникам и разошлись по своим домикам, где делили комнаты с одной или двумя соседками. Свете повезло — у неё была своя отдельная каморка. Пусть маленькая, но без посторонних.
Света налила себе чай, взяла кусочек пирога со шпинатом, который остался после ужина и подняла глаза вверх, глядя на звёзды. Осеннее небо было на удивление чистым и яркие огоньки манили своим светом. Она выдохнула пар изо рта и улыбнулась, здесь было так тихо и спокойно, не то, что в городе, где ей казалось, что опасность таится за каждым углом.
За прошедшие дни и недели женщина, которую все здесь знали, как Свету, пережила один большой переезд приюта для женщин, инструктаж на новом рабочем месте и дни тяжелой работы без сменщиц. Хотя все женщины в приюте старались помочь на кухне, чтобы занять дрожащие от нервов и страха руки. Кто-то убирал территорию от остатков строительного мусора, кто-то смотрел за детьми, которых здесь было много. Разных возрастов, полов, национальностей, но одинаковым страхом в глазах — что злой папа, дедушка или отчим их найдёт.
Света услышала об этом приюте от соседки, которая уходила сюда каждый раз, как муж начинал дебоширить. После третьего ухода, она больше не вернулась домой и подала на развод. Света пыталась уйти сюда с Надей, от долгов Лёши и его агрессивного характера, но её здесь не принимали, потому что Надя была ей никто. Света всхлипнула от тоски, вспомнив девочку с голубыми глазами, которая стала смыслом её никчёмной жизни. Она очень надеялась, что с Надей всё хорошо, и эта скотина Лена хотя бы обеспечила ей достойный уход в каком-нибудь интернате.
Света вытерла слёзы и отпила горячего чая, надкусывая пирог. Шпинат сегодня детишкам не зашёл, а Свете он понравился, значит, будет доедать его пару дней.
— Привет, можно присяду?
Света вздрогнула от мужского голоса, которого здесь быть не должно. В приюте жили только женщины, мужчины лишь в охране, и им было запрещено
