Кабан - Лина Филимонова
Не знаю. Мы не поговорили. Вместо этого мы искусали и исцарапали друг друга.
* * *
– Мне надо переодеться на свадьбу, – заявляет Маруся, как только мы выезжаем с территории аэропорта.
– Ты прекрасно выглядишь.
Я усилием воли отрываю от нее взгляд. Надо на дорогу смотреть! А не на аппетитные коленки, торчащие из-под юбки. И не на тонкие запястья, выглядывающие из-под рукавов джинсовки. И не на тонкие щиколотки, перетянутые ремешками туфель…
Ну не и на сиськи, само собой. Я хоть и романтик, но не конченый же! Сиськи и жопки всегда в первую очередь.
– У меня с собой вечернее платье, – рассуждает Маруся. – И причесаться надо, и подкраситься.
– Сейчас заедем ко мне, кинем сумки и все сделаешь.
– Я у Леры остановлюсь.
– У кого?!
– Ты слышал.
Я слышал. И то, что она собирается остановиться у подруги. И то, как хрустнули мои зубы, которые я сжал при этом известии.
– А почему не у меня?
– Надо утешить подругу. Она развелась, страдает.
– Страдает? Да она постоянно по клубам тусит. И ей не дают грустить бородатые красавчики.
– А ты откуда знаешь?
– Не раз ее встречал в последние пару месяцев.
– А ты что там делал? – внезапно спрашивает Багира.
Ой. Мля… И кто меня за язык тянул?
– Где? – прикидываюсь шлангом.
– В клубах.
– Так это было… давно. До того, как мы с тобой…
– Ясно, – коротко отвечает Маруся.
И минут пять молча смотрит в окно. Я пытаюсь сменить тему, говорю:
– Извини, что опоздал к самолету. Правда, всего на пять минут, но все же…
А Багира поворачивается ко мне и спрашивает с какой-то странной задумчивостью:
– А где ты был?
– В загс заскочил.
– Я не об этом.
– А о чем?
– Где ты был все эти годы? Говоришь, что влюблен в меня с детства. Утверждаешь, что не мог забыть. Но детство закончилось лет пятнадцать назад. Чего ты ждал?
Мля… Вот мне и приставили нож к горлу.
Глава 46
Маруся
– Это наезд? – спрашивает Пашка.
Да, блин, это он самый. Неужели непонятно?
Но я говорю:
– Нет. Это просто любопытство. Расскажи, как жил, чем занимался. И с кем.
С кем… Главный вопрос. Почему он вдруг меня взволновал? Да просто… Я задумалась. После того, как он сказал про клубы. Ну ладно. На самом деле раньше. Еще когда дремала в самолете и прокручивала в голове все, что произошло за последние две недели.
Пашка ворвался в мою жизнь, как торнадо! Напал, очаровал, соблазнил, заявил на меня свои права. И при этом все время повторял, что не мог забыть с детства. Так что вопрос вполне закономерный. Где он был все это время? Я так мало знаю о том, как он жил, когда наши пути разошлись.
Да и вообще… клубы? Я в курсе, зачем туда ходят и что там творится. Обязательно расспрошу Леру об этих клубах и о встречах с Пашкой.
– Надо было жениться на тебе в одиннадцать лет! – выпаливает Кабанчик.
– Пф-ф-ф! Я не об этом.
Как будто я заставляю его на мне жениться!
– А о чем?
– Просто расскажи о себе.
Ну а что такого? Нормальный вопрос. Что, спросить нельзя?
– Ну… отучился, сходил в армию, работал то там, то сям. Ничего интересного.
– Мне интересно.
Работа…. Ага, мне интересна именно работа.
– Специальность у меня, как ты, наверное, знаешь, инженер-строитель. Так что еще в студенчестве начал подрабатывать на стройке. Потом, после армии, вернулся туда же. И понеслась…
Это я помню. Помню, как парни, включая моего брата, ржали над Кабанчиком. Мол, он кирпичи на стройке таскает, и то не справляется – вечно его отовсюду гонят.
Пашка вещает дальше. Я слушаю вполуха. Потому что… ну, я не об этом хочу услышать!
– Я и техником был, и начальником участка.
– Прикольно.
– Потом пошли стартапы.
Я вроде бы слушаю. Но, кажется, я умудрилась пропустить большую часть рассказа, думая о том, как вывернуть на разговор о личном.
Что он там говорит? Строительная фирма? Он там что-то делает… Ага, ага. Очень интересно. Я киваю. А потом не выдерживаю:
– Как звали твою последнюю девушку? С кем ты встречался до меня?
– До тебя у меня два месяца никого не было. Вел абсолютно монашескую жизнь.
– В клубах?
– Да я там просто пиво пил! – оправдывается Пашка. – И с друзьями трепался.
Ага, конечно, в клубах, под гремящую музыку, очень удобно трепаться.
– А девушка?
– Ее звали Катя. Ну как девушка… встречались мы месяца четыре, наверное.
– А сколько ей лет?
– Двадцать три, – нехотя отвечает Кабанчик.
– Понятно.
– Ревнуешь?
– Пф-ф-ф!
Да. Ревную. Глупо, странно, нелепо ревновать к прошлому… Но да. Я ревную.
Ему тридцать один. Он может мутить с двадцатитрехлетней, и это нормально. И для окружающих, и для нее, и для него. А я… Мне тридцать шесть.
Блин… Да, я загоняюсь. У меня внутри кипит борщ из ревности, злости неизвестно на что и – дикого желания. Хочу его. Вот эти сильные руки, сжимающие руль. Эти широкие плечи. Эти жесткие, но такие нежные губы…
– Почему вы расстались? – спрашиваю я.
– Да не знаю. Надоели друг другу.
– Так просто?
– А что сложного?
– У тебя всегда так? Потрахался, надоело, расстался?
– Примерно. Нет, ну я пару раз пытался заводить долгие отношения. Но что-то как-то не пошло.
– А та девчонка с синими волосами?
Я внезапно вспоминаю, как на закрытии конгресса на Пашку вешалась отвязная малолетка. И не она одна!
– Какая девчонка?
– Ты понял.
Все он помнит! Прекрасно понимает, о чем я спрашиваю – судя по виноватому виду.
– С ней у меня ничего не было. Она же, наверное, еще в школе учится.
С ней, может, и не было. А со всеми остальными…
Блин. Чего это меня так размотало? Откуда во мне столько ревности? Ну были у Пашки бывшие… Так и я не в монастыре эти годы провела.
Просто… почему вокруг него одни малолетки? А я сейчас почему-то очень остро и болезненно чувствую свой возраст. Мне тридцать шесть.
И что? Ему можно с молодыми, а мне нет?
А кто сказал, что нет? Я сама себе постоянно напоминаю про нашу разницу в возрасте. Он не напоминает.
Хотя все из их байкерской тусовки женились на девчонках помладше. Сколько лет этим соплюшкам, Соне, Юле, Яне? Максимум двадцать пять. Я среди них динозавр.
Может, Пашке и все
