Исход - Кайли Кент

― О… ну… это хорошо. И как он отреагировал?

― В основном, сказал, что мне следовало обратиться к нему, и что он помог бы все исправить.

― Все исправить? Что именно он должен исправить? ― спрашивает Лилиана.

― Я… эм… Ладно, я расскажу тебе. Но я хочу, чтобы ты знала ― если после этого ты решишь больше не разговаривать со мной, я пойму. Правда, и я всегда буду благодарна тебе за то, что ты была в моей жизни, Лил. Всегда.

― Кэтрин, прекрати нести чушь. Ты же знаешь, что я жизнь за тебя отдам. Так что давай уже. Покончим с этим, ― говорит она.

― Мне жаль. Я просто… я не горжусь тем, что сделала. Я была молода и глупа, ― говорю я ей. ― Я крала деньги, чтобы заплатить за колледж. Я взламывала банковские счета, воровала деньги у криминальных семей. Мне казалось, что если я буду воровать у них, это будет не так плохо, как у тех, кто в них действительно нуждается.

― Ты крала деньги…? У криминальных семей? ― спрашивает она, медленно выговаривая слова.

― Да. Но я никогда не крала у твоей семьи, Лил. Или у Грея, ― поспешно говорю я.

Она смеется.

― Забавно, что ты думаешь, что была бы сейчас жива, если бы украла у моей семьи.

― Мне жаль…

― Кэтрин, ты была права.

Я задерживаю дыхание. Потому что я знаю. Я знаю, что именно сейчас я ее потеряю. Я всегда знала, что это произойдет, и, наверное, поэтому эгоистично скрывала от нее, чтобы избежать этого.

― Я знаю, ― говорю я вслух.

― Ты была молода и глупа. О чем ты, блядь, думала, воруя у преступных семей? Ты хоть представляешь, что эти люди делают с ворами? ― шипит она в трубку.

― Я знаю, ― повторяю я. ― Мне очень жаль.

― Кто? Какие семьи? Полагаю, если ты сбежала, то потому, что тебя поймали.

― Я… Меня схватили и допросили два детектива. Они поставили меня перед выбором ― либо я даю показания против Монро, против Грейсона, либо они передают меня Дювалям. У них были бумаги, из которых следовало, что я украла у них много денег. Но это не так. То есть я взяла немного, но не так много, как они пытались навесить на меня.

― Грей был прав. Ты должна была сказать ему. Что у них может быть на него? Он чист как стеклышко, ― говорит Лилиана.

― У них была целая чертова папка, фотографии трупов, убийства, которые, как они утверждали, он совершил вместе со своими братьями и отцом.

― Я сомневаюсь, что Грейсон имеет к этому отношение. ― Она вздыхает. ― Ладно, я возвращаюсь в Ванкувер. Я не собираюсь оставлять тебя там одну и ждать, пока тебя найдут волки.

― Нет, тебе не нужно этого делать. Со мной все в порядке. Правда.

― Очень жаль. Я уже связалась с пилотом. Самолет будет готов через два часа.

― Я люблю тебя, Лил.

― Я тоже тебя люблю, Кэтрин. ― Она завершает звонок, и я смотрю в потолок.

Лилиана правильно рассудила. Сможет ли Грей когда-нибудь простить меня, если даже я сама не могу себя простить?

Глава двадцать пятая

― Ладно, думаю, тебе уже давно пора спать, милая, а дяде Люку нужно на вечеринку, ― говорю я Грейси, прежде чем поднять ее с барной стойки.

― Я люблю вечеринки, ― говорит она с надеждой в глазах. Клянусь, ее глаза искрятся просто от упоминания о команде.

― Не сомневаюсь, что любишь, и когда у тебя будет день рождения, мы устроим действительно большую вечеринку.

― А можно устроить вечеринку в Замке?

― Ее можно устроить где угодно. А теперь пойдем. Попрощайся с дядей Люком.

― Пока, дядя Люк! ― мурлычет она.

― Пока, малышка Грейси. Увидимся позже. ― Люк выходит за нами из игровой комнаты. Он идет к входной двери, а я поднимаюсь наверх.

Я съел торт и отправил Люка отсюда так быстро, как только смог, не показавшись грубым. После того как я увидел, как Кэтрин ускользнула, мне потребовалась вся моя выдержка, чтобы не пойти за ней. Но я не хотел разочаровывать свою дочь.

Я нахожу Кэтрин в комнате Грейси. Сегодня вечером, думаю, я заставлю ее кончить в моей постели, где она и должна быть. Должна была быть всегда.

Я подхожу к шкафу и нахожу для Грейси пижаму.

― Вот, детка, иди готовься ко сну. И не забудь почистить зубы после шоколада, ― говорю я, открывая дверь в ванную.

Грейси захлопывает ее за собой, потому что, по ее словам, девочкам нужно уединение. Кэтрин сказала мне, что она учила нашу дочь тому, что ее тело ― это ее личное пространство. Мне бы и в голову не пришло учить этому пятилетнего ребенка. Но Кэтрин ― замечательная мама.

― Эй, ты пропустила очень вкусный торт, ― говорю я ей.

― Я слежу за своим весом. ― Она пожимает плечами.

― Зачем тебе этим заниматься? У тебя потрясающее тело. Тебе не нужно следить за ним. А еще лучше, если я буду следить за ним вместо тебя, поскольку, похоже, я ценю этот вид гораздо больше, чем ты. ― Я сажусь рядом с Кэтрин на кровать.

― Это потому, что ты извращенец. ― Она ухмыляется, глядя на меня, и несколько свободных прядей светлых волос падают ей на глаза.

― Только когда дело касается тебя. ― Я наклоняюсь, и мои ладони обнимают ее лицо. ― Сейчас мы уложим Грейси спать, а потом я отведу тебя в свою кровать.

― Я должна остаться с ней.

― Кэтрин… ― Я жду, пока она снова посмотрит на меня. ― Я не спрашивал.

Она закатывает свои голубые глаза, и дверь в ванную открывается.

Грейси быстро засыпает, ее рот приоткрыт, и комната наполняется звуками ее негромкого посапывания. Она не продержалась и одной истории. Я выхватываю книгу из рук Кэтрин, поднимаю ее с кровати и тащу в свою спальню, где оставляю дверь чуть приоткрытой на случай, если Грейси проснется и захочет заглянуть.

― Что случилось? ― спрашиваю я Кэтрин. ― Почему ты не осталась поесть торт?

― Мне нужно было позвонить Лил. Я рассказала ей. Почему