Будь моим - Мария Летова

— Лучше я попробую жестко с тобой, чем с кем-то еще, — с извращенным упоением намекаю на то, что после него у меня будут другие.

Мне хочется сделать ему больно.

Может, он прав, и я слишком многого от него хочу, раз мне так необходимо сейчас причинить ему боль. Я становлюсь чудовищем?!

Влад делает вдох, от которого крылья его носа вздрагивают.

Не разрывая зрительного контакта, он наклоняет голову и накрывает ртом мой сосок прямо через тонкую ткань сарафана. Смыкает вокруг него зубы и всасывает, выбивая из моего рта гортанный стон.

С шипением притягиваю его голову ближе, дергая за волосы на затылке.

Вскинув лицо, он смотрит на меня с дикостью и яростью, которые, я уверена, принес на мой порог еще вчера вечером. Эта злость давно в нем сидит, но сегодня я не хочу тушить этот пожар. Хочу выплеснуть на Влада свой собственный.

Его рука ныряет мне за спину, и крышка пианино с грохотом опускается.

Подхватив мои бедра, Влад толкает меня вверх, заставляя опуститься задницей на деревянную поверхность моего инструмента, и сминает мои губы своим ртом.

Его поцелуи жестоко жалят, как он и обещал.

Язык сплетается с моим, зубами Градский прикусывает мою нижнюю губу и тянет на себя. Мне приходится склонить голову набок, потому что Влад давит на мой затылок, углубляя поцелуй еще и еще.

Мой рот полон его слюны, и он делает это целенаправленно. Показывает обратную сторону секса с ним. Каким этот секс может быть. Каким может быть сам Влад. Грубым и эгоистичным. Но между моих ног все равно горячо и влажно! Тело покрывается испариной, подрагивает в предвкушении, ведь меня возбуждает его тело, его эрекция и даже его грубость. Она в очередной раз переворачивает мой мир, и я царапаю мужские плечи, выгибаясь в сильных руках. Трусь грудью, ерзаю на крышке пианино и издаю такие пошлые и громкие звуки, от которых на секунду сама прихожу в шок, а потом забываю обо всем, когда рука Влада задирает подол сарафана и сдвигает вбок пропитанные моей влагой стринги.

— Совсем без башни, Моцарт… — хрипит Градский, глядя вниз.

Я опять чересчур мокрая. Настолько, что его пальцы с легкостью проникают внутрь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Да! — выкрикиваю и насаживаюсь на его пальцы сама.

Воздух вокруг нас тяжелеет. Влажные звуки разлетаются по комнате и смешиваются с нашим громким дыханием.

Влад рычит мне на ухо, не переставая двигаться во мне.

Запрокинув голову, закатываю глаза, чувствуя покалывание в ступнях и напряженный тяжелый узел удовольствия внизу живота.

— Кончай, — приказывает.

Мое тело будто только этого и ждало. Взрываюсь мелкой дрожью. Влад прижимается губами к моей шее и с шумным вдохом всасывает кожу, не вынимая из меня двух пальцев, вокруг которых я плотно сжимаюсь.

Одной рукой нахожу точку опоры, чтобы не свалиться с пианино, а второй сжимаю каменный член Градского прямо через боксеры. Сильно и грубо.

Он издает хриплый стон и, сдернув меня с инструмента, тащит к матрасу.

Бретельки сарафана падают с плеч.

Откинув подол, мужские руки цепляют пальцами мои трусы и стягивают их по бедрам и ногам вниз, оставляя болтаться на правой щиколотке.

Раскидываю ноги, с дрожью в теле глядя на Влада, который вклинивает между них бедра, усаживаясь на колени и приспуская боксеры.

Облизываю губы, глядя на его напряженный член.

Несмотря на все безумство и пошлость происходящего, он не торопится ворваться в мое тело.

Тяжело дыша, сжимает в кулаке каменную эрекцию и будто ищет внутреннюю концентрацию, потому что… боится сделать мне больно… будто боится быть тем самым эгоистичным говнюком до конца…

К черту это все…

Откинувшись на спину, сжимаю свою грудь и приподнимаю бедра.

— Трахни меня… — знаю, что провоцирую его. — Как тебе хочется…

— Блять… не могу… — рычит он.

Я чувствую поцелуй у себя над пупком, а затем ощущение наполненности забирает все мое внимание.

От резкого толчка я ударяюсь головой о стену.

Чертыхнувшись, Влад дергает на себя мои бедра, стаскивая меня ниже.

Мы вновь целуемся, бешено сплетаясь языками и кусая друг друга. Я царапаю его лопатки, он в диком ритме вбивается в мое тело, отчего я издаю стоны, которые заводят нас обоих еще сильнее.

Влад поднимается на колени и поочередно выкручивает мои соски. Трет их большими пальцами, обводит…

Ловлю его руку и тяну к своему рту, чтобы повторить наш любимый ритуал, но Градский отдергивает ладонь и опускает ее мне на шею.

Смотрит в мои глаза, сдавливая пальцы и всего на секунду перекрывая мне кислород, но этого достаточно, чтобы первобытный инстинктивный страх на секунду смешался у меня с возбуждением. И я шокированно понимаю, что этот страх внезапно смывается новым оргазмом…

— М-м-м… пиздец! — ругается Градский, пока я с застывшим на губах криком выгибаюсь и содрогаюсь под ним.

Когда реальность возвращается, я чувствую испарину и пот повсюду на своем теле. Тело Влада, такое же мокрое и скользкое, вдавливает меня в матрас. Я чувствую горячую липкую влагу между ног и на своем животе, когда он скатывается с меня и переворачивается на спину, раскинув руки и глядя в потолок, всё ещё будучи в спущенных боксерах.

Отвернувшись, сажусь на матрасе.

— Арина… — Пальцы Градского касаются моей голой спины.

Тряхнув головой, молча отстраняюсь.

Несмотря на два сумасшедших оргазма, я чувствую себя еще хуже, чем до этого безумного секса. Опустошенной и слабой. Глупой.

Кое-как натянув на плечи сарафан и вернув на место белье, выкарабкиваюсь с матраса и плетусь на кухню, бросив:

— Сделаю себе кофе.

Глава 34

— Ты мне что-то хотела рассказать… — Считаю квадраты тротуарной плитки у себя под ногами, с усилием переставляя их.

Встать с постели сегодня было трудно, у меня завелось желание вообще из нее не выбираться. Никогда не думала, что общение даже с самыми близкими людьми станет для меня в тягость. Что буду игнорировать звонки от родителей, боясь того, что они начнут задавать вопросы или решат окружить меня заботой, а я в ней не нуждаюсь. Мне нужно другое. Мне нужно это время наедине с собой…

— Я с тобой уже километр разговариваю, — ворчит Крис. — Ты не заметила?

В моей руке рожок с подтаявшим мороженым, и я швыряю его в урну, понимая, что оно, как и любая другая еда, мне не