Будь моим - Мария Летова

тебя случилось? Ты можешь мне рассказать…

— Не грузи свой юный мозг.

— Ты меня всего на шесть лет старше. Я за тебя переживаю, никогда… ты не был вот таким… — говорю и сажусь на диван рядом с ним, поджав под себя ноги.

— Каким? — Поворачивает ко мне голову.

Смотрю сначала на его губы, потом возвращаюсь к серым усталым глазам.

— Уязвимым, — произношу еле слышно.

Влад тихо смеется, говоря:

— Ты меня с кем-то путаешь.

— Я никогда тебя ни с кем не путаю, — делаю то, чего он так не любит: напоминаю, что для меня он единственный и неповторимый.

— Правда? — бормочет, наклоняясь ко мне и заглядывая в глаза.

Его ладонь обнимает мою щеку, большой палец обводит губы, слегка царапая их подушечкой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

От него пахнет алкоголем, но этот запах смешан с запахом его одежды и пены для бритья, поэтому не кажется неприятным.

— Правда… — Трусь щекой о его ладонь. — Зачем ты здесь?

— Ты единственная меня не раздражаешь. — Наклонившись ближе, заменяет свой палец губами.

Этот поцелуй тягучий и медленный, но головокружительный, как и любой другой его поцелуй. Позволяю Градскому играть с моими губами, сколько ему хочется, и просто знаю, что он заявился ко мне сегодня не для секса.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Влад, оставив между нашими губами не больше миллиметра.

— Тебе правду? — улыбаюсь.

После его вторжения в мое тело ничего не изменилось. Я чувствую что все было дико правильно. Очень хорошо. Я бы прошла через это еще раз, несмотря на боль, кровь и слезы нашего первого раза.

— Обожаю правду… — Он упирается лбом в мое плечо, опустив руки между колен, потом вдруг растягивается на моем диване, забросив на него ноги, а его голова оказывается на моих коленях.

Сложив на животе руки, Градский прикрывает глаза и делает длинный вдох.

Обвожу пальцами его скулу и спрашиваю:

— Влад… что случилось?

— Мне тесно… — произносит он вдруг после минутного молчания.

— Что? — непонимающе хмурю брови.

— Мне здесь нет места. В этом городе… — поясняет.

— А где твое место? — Всматриваясь сверху вниз в напряженное лицо Влада, массирую его висок.

— Пока я его не нашел…

— Это из-за твоего отца?

— У меня нет отца, — хрипловато говорит Влад. — Есть только мужик, который с утра до ночи спасает жизни других детей.

От его слов мне почти физически больно. Разрозненные пазлы его детства в моей голове складываются в ужасную картину, от которой меня почти тошнит.

— Но он твоя семья, — замечаю, не прекращая свой массаж.

— Семья… — он смакует это слово, будто пробует его на вкус. — Семья есть у тебя. Есть любящие родители и счастливые дети, которые оправдывают все ожидания.

— Влад…

— Тс-с-с… — Он поворачивает голову и вжимается лицом в мой живот, обнимая талию двумя руками так, будто я его любимый плюшевый медведь, а через секунду дыхание Влада становится глубоким и размеренным.

— Эй? — зову Градского, не зная, куда пристроить собственные руки.

Не получив никакой реакции, задумчиво прикусываю губу.

Я не хочу оставлять его одного, но его голова и тело чертовски тяжелые, в конечном итоге я заменяю свои колени маленькой диванной подушкой.

Перевернувшись на живот, Влад распластывается поудобнее, чувствуя себя как дома.

Лежа на матрасе в другом конце комнаты, вглядываюсь в неподвижный силуэт на диване и засыпаю сама, надеясь на то, что Андрей не нагрянет проведать меня завтра с утра. Объяснить ему присутствие на моем диване его в стельку пьяного друга я не смогла бы, даже если бы была профессиональной актрисой.

Глава 32

Я просыпаюсь от слабых шумов, которые раздаются в квартире. Сквозь рассеивающийся сон слышу, как где-то льется из крана вода и как о столешницу ударяется кружка.

Мне нужна секунда, чтобы вспомнить, где я нахожусь, только после этого я открываю глаза и смотрю на пустой диван.

На месте Влада там небрежно сваленная одежда. Черные брюки и белая рубашка.

Нащупываю на полу телефон и проверяю время.

Почти девять утра.

Подрываюсь с матраса, удивленная, что проспала так долго. В последние дни меня выбрасывает из постели в семь. Сон просто не приходит ко мне надолго, я хочу жить каждую минуту каждого дня, боясь упустить хоть одну. Может, я вымоталась, поэтому проспала целых десять часов?

Бросив телефон на матрас, слегка пошатываясь, иду на кухню. На звуки присутствия другого человека в своей квартире. Вокруг бедлам из коробок и вещей, которые еще не успели найти себе здесь место.

Скрутив жгутом волосы, отбрасываю их за спину.

Человек, укравший мой сон, возится с кофемашиной, стоя перед ней босой и в одних трусах. Черные боксеры обтягивают крепкие ягодицы. На жилистом спортивном теле Влада поблескивают капли воды, в волосах тоже.

Мне и самой нужно в душ, чтобы смыть сон и освежиться. Но, глядя на то, как перекатываются тугие мышцы на широкой загорелой спине, я чувствую, что эндорфины вместе с возбуждением бодрят меня гораздо сильнее, чем это мог бы сделать душ.

Я чувствую себя живой. Как и всегда рядом с Градским. Его движения резкие, волосы на затылке взъерошены.

— Доброе утро…

Влад резко поворачивает голову на звук моего голоса.

Щетина, которая вчера вечером была просто темным следом под его кожей, сейчас выступила наружу, покрыв жесткими волосками щеки, подбородок и полоску кожи над верхней губой. Серые глаза в ярком утреннем свете кажутся теми самыми льдинками, которые я так часто наблюдала раньше.

Я отчетливо вижу, что настроение у него дерьмовое. Нахмуренные брови собрали на лбу морщины, губы поджаты, и я отчего-то уверена, что вот таким он бывает далеко не каждое утро.

— Доброе, — отвечает, подходя к холодильнику.

Ползу глазами вниз по животу с просушенными уверенными кубиками пресса и темной дорожке, которая начинается под пупком и скрывается за резинкой трусов. В его трусах все отлично. Просто потрясающий «комплект», мне даже не нужно с кем-то сравнивать, чтобы быть уверенной. Он весь — отличный «комплект».

Сглотнув, я думаю о том, каким бы он был, если бы жизнь его семьи сложилась по-другому. Более улыбчивым? Счастливым? Открытым и беззаботным? Это был бы другой Влад? Какой-то незнакомец? Без циничного холодка в глазах и кривоватых усмешек, от которых сердце всегда