Дочь моей жены (СИ) - Волкова Ольга

— Я сказал, никого не впускать, — зарычал Вячеслав, но взгляд не сводит с моей Вики. Девушка лежит без сознания — это факт. Кляп во рту, руки и ноги связаны, попа оголена.

— Ублюдок! — заорал я, и накинулся на Вячеслава. Мужчина, опешив, обернулся. Глаза светятся нездоровым блеском, и сразу ясно, что идиот накачался наркотиками, а, увидев нас, решил воплотить то, о чем думал давно. Завладеть моей женщиной, которая никогда не станет его.

Все случилось так стремительно, что даже смотрители не успели за моей реакцией, а сволочь уже лежала подо мной с окровавленным носом. Я бил его, не жалея сил. Затем послышался характерный хруст переломленной кости. Переносица Вячеслава не вынесла ударов, и теперь он глотает собственную кровь. Мне тяжело дышать. Кажется, перед глазами все плывет. Перенапряжение и беспокойство пульсируют в висках, от страха за Вику, готов эту мразь разорвать на части. Я последний раз наношу ему удар, отправляя урода в мир грёз. Затем перевожу взгляд на Вику. Она до сих пор не пришла в себя. Смотрители стояли в дверях — и правильно сделали, потому что я не мог контролировать своего зверя, что теперь вырвался на волю.

— Вызовите Эдуарда, — хриплю от бессилия, продолжая сидеть на Вячеславе. Резким движением перевернул идиота на живот, а на спине скрутил обе его руки. Он стонет, что-то гогочет. Но я не слышу его, потому что уши заполняет пульсирующий звон. Ребята, будто приросли к полу. — Немедленно!!! — воскликнул, матерясь всеми благими матами, которые сорвались с языка. Артем и еще два громилы мигом оставили помещение, закрыв на замок дверь, чтобы никто не покинул ее, до распоряжения начальства. Схватив с пуфика пластиковый фиксатор-хомут, закрепил на кистях Вячеслава, передавливая ему сухожилия. Тварь, я даже не стану проверять, поступает ли в пальцы кровь. Встаю. Мигом освобождаю руки и ноги моей Вики. Этот придурок даже не позаботился о правилах и нормах «темы», желал быстрого наказания для девочки, которая ему отказала и уже не в первый раз.

— Вика, — глажу по лицу, стягивая с нее кляп, — очнись, любимая. — Она застонала, а потом начала вырываться из рук, колотя меня по лицу и груди. Брыкается, стараясь спастись из лап чудовища. Я крепко прижимаю ее к себе, и начинаю убаюкивать, повторяя одно за другим, что это я, и я рядом с ней.

— Отпусти меня! Костя узнает! Он убьет тебя! Отпусти! — Вика в шоке, она никак не может осознать, что угроза миновала.

— Вика, это я, родная! — мой голос срывается, и я сейчас испытываю такую гамму чувств и ощущений, которые распирают меня. Я готов прямо сейчас убить Вячеслава, закопать его, и забыть. Но я нужен своей девочке. Беру ее лицо в обе своих ладоней, но Вика закрыла глаза, и не желает видеть мучителя. Она сопротивляется, выбивается, борется со мной. Изнемогая от жажды мести, я встаю вместе с девушкой на руках, чтобы хоть как-то сменить обстановку. — Вика, — гортанным голосом произнес ее имя, будто гром среди ясного неба, и она замерла в моих объятиях. Застыла, превратившись в статую.

— Костя? — ее голос дрогнул, и, не веря своим ушам, она раскрыла глаза, из которых текли ручьем слезы. Тушь размазалась, помада тоже. Этот скотина касался ее. Закатив глаза от ярости, я выдохнул. Главное сейчас привести в чувства Вознесенскую. — Это правда ты? — девушка начала щупать мое лицо, ощущая под кожей рук легкую небритость. — Боже, это правда ты, Костя, — заплакала она, улыбаясь. Кинулась в мои крепкие объятия, содрогаясь всем телом.

— Тише, родная, — успокаиваю ее, зарываясь носом в изгиб шеи и плеча девушки.

— Он… он…, — начинает тараторить, но не может связать пары слов. Быстро окинула взглядом помещение, ища Вячеслава.

— Все в порядке, он не тронет тебя, — уверяю ее, указывая на пол, где все еще валяется без сознания мой бывший, деловой партнер. — Теперь никогда, — безапелляционно заявляю, подавляя в себе приступ ярости, что мигом взрастает до пика. Вика по-прежнему дрожит. Костюм, в который девушка переоделась — весь порван. — Он касался тебя? — хватаю ее за лицо, ласково поглаживая по щекам. Она широко распахнула глаза, но замотала отрицательно головой.

— Нет, не успел, — шумно сглатывает комок в горле, — я надеюсь на это, — тихо добавляет.

— Как долго он был здесь? Почему не позвала на помощь? — засыпаю ее вопросами. Мы снова присели на кровать, и я завернул Вику в широкий махровый плед, стараясь согреть ее. Она искоса посматривает на Вячеслава, словно боится, что он вскочит и вновь нападет на нее. Аккуратно прикасаюсь к ее подбородку и перевожу лицо на себя, шоколадные глаза Вики напуганы, и теперь девушка не скоро вернется в нормальное состояние. На щеке прорисовывается покраснение, которое расползается на всю скулу. Пережив нападение, Вознесенская все еще не может переместиться в реальность.

— Я звала, — твердо заявляет. Облизывая свои иссохшие губы. Охрипший голос тому свидетельство, и теперь во мне растет гнев, потому что, как только сюда явится Эдуард, он лишится своих смотрителей мигом. — Просила прекратить, но он ударил меня по лицу, — вспоминает, погружаясь в мысли. Глаза вновь стекленеют, и, кажется, она начинивает задыхаться, переживая это заново. Как рыба, глотает кислород, но не сводит с меня своих глаз.

— Дыши, слышишь, — успокаиваю ее, укутывая сильнее в плед. Прижимаю к себе, и в этот момент входят обеспокоенные смотрители и разъяренный Эдуард. Во рту сигара, которую он начал жевать, пока несся сюда. Сплевывает ее, когда видит меня и Вознесенскую, сидящими на кровати. Вячеслав жалобно застонал, хлюпая носом.

Эдуард резко отдал приказ своим подчиненным, и громилы кинулись удалять члена клуба, который автоматически попал в черный список друга. Подхватив под локти Вячеслава, смотрители повели того на выход.

— Она сама меня пригласила, — завопил он, придя в сознание. — Это все она! — не унимался он, доказывая Эдуарду обратное.

— Я посмотрел камеры видеонаблюдения, тварь, — зарычал Эд, сплюнув сигару в ноги Вячеславу, и со всего размаху врезал по лицу. Тот вновь утонул в собственной крови, теряя сознание. Повиснув на руках у смотрителей, те выволокли тело за пределы помещения. Эдуард достал кристально белый носовой платок, и протер окровавленные костяшки пальцев правой руки. Прорычал что-то под нос себе, но мне было трудно уловить его речь, так как я прислушивался к тихому дыханию Вики, заснувшей на моих руках.

— Прости, Дубровский, — начал Эдуард, но я шикнул на него, и тот выставил перед собой обе ладони. — Можешь подняться на последний этаж. В мои апартаменты. Я прикажу, приготовить для вас комнату.

— Спасибо, — коротко киваю.

— Жду тебя внизу, в своем кабинете. Посмотришь видео, — предупреждает меня, а сам бросает взгляд на Вознесенскую и цыкает. — Проблемные бабы, Кость, — замечает, ухмыльнувшись. — Чего тебе одному не сиделось, как раньше.

— Раньше не было её, — а сам смотрю на умиротворенное лицо Вики. Пусть она вся потрепанная, но я безумно люблю девушку, и мне наплевать на любого и каждого, кто перейдет мне дорогу и посмеет причинить боль любимой. Эдуард приоткрыл двери, и я вышел из комнаты, неся Вику на руках к запасному лифту. Нас никто не увидит, потому что Эдуард уже все предусмотрел, перекрыв вход в коридор. — Я буду через час, — предупреждаю друга, благодаря его. — Не хочу, чтобы Вика испугалась новой обстановки, если проснется раньше.

— Ладно, не спеши, — отмахивается, зачесывая свою густую черную шевелюру. — Калашникова все еще тут, пойду Льва отмазывать.



— Александрова? — удивился я. Эдуард закивал. — Ладно, позже.

Я вошел с Викой в лифт, прижимая ее к себе крепко на сколько это возможно. Поцеловав в нежную щеку, закрыл глаза, вдыхая ее аромат ванильных духов. Словно так я успокаивался, словно ее запах был катализатором моих разъяренных чувств…

Глава 33

Положив Вику на роскошную, широкую постель, я раздел её, избавляя от тесной ткани. Она даже не шелохнулась. Обессиленная, Вознесенская повернулась на бок, подкладывая ладошку под щеку.