Проблема по соседству (СИ) - Уорд Пенелопа

Вселенная уже показала, что у нее на меня свои планы. Доказательством тому была Би. Я должна была верить, что и у этого последнего испытания была своя цель. На сто процентов я была уверена только в одном: что это либо нас разлучит, либо сблизит сильнее, чем когда бы то ни было.

Через пять месяцев я узнаю ответ.

***

Весь день шел дождь.

А вечером Би словно почувствовала, что что-то не так, и отказалась спать в своей новой комнате. Может, у младенцев было шестое чувство? С тех пор, как Джастин устроил ей детскую, она любила там спать и смотреть на звезды, но сегодня вечером — в последний день, когда Джастин был с нами — успокоилась только у меня на руках. Поэтому я положила ее спать с собой, хотя она, как и я, не могла заснуть.

С приближением полночи у меня на сердце становилось все тяжелее и тяжелее.

Джастин негромко постучал в дверь.

— Амелия, ты не спишь?

— Нет. Заходи.

Он зашел и лег на кровать рядом с нами.

— Не могу уснуть.

— Нервничаешь? — спросила я.

— Скорее чертовски испуган.

— Чем конкретно?

Он издал саркастичный смешок.

— Всем. Я боюсь оставлять тебя одну, боюсь, что Би забудет меня… боюсь, что наоборот — не забудет, что я взял и уехал. Боюсь выступать перед тысячами людей, боюсь облажаться. Ну и так далее.

— Вот уж о выступлении волноваться не надо. Ты их порвешь.

Не ответив, он взял Би и положил себе на грудь. Ее дыхание начало замедляться.

То, как он мягко поцеловал дочку в макушку и прошептал: «Прости меня, Пчелка», разбило мне сердце.

Мое настроение скакало весь день. Я то жалела себя и Би, то испытывала за Джастина гордость. В этот важный момент я должна была повести себя с ним не как девушка, а как друг, и помочь осознать, что он в полной мере заслужил эту возможность. Извиняться ему было не за что. Тогда я и поняла, что моя любовь к нему — настоящая, потому что в итоге я хотела лишь одного: забрать у него чувство вины и, как бы ни было тяжело, вдохновить перед отъездом.

— Бабушка гордилась бы тобой, Джастин. Она всегда говорила мне, что тебя ждет великое будущее. Когда будешь выходить на сцену, не думай о том, сколько людей на тебя смотрит, а просто пой для нее. Пой для бабушки… делай это для нее.

— Она и тобой гордилась бы, Патч. Особенно тем, какой ты стала матерью, несмотря на то, что у тебя самой была паршивая мать. Бабушка была бы чертовски горда тобой. И я тобой тоже горжусь.

Со спящей Би на груди он наклонился поцеловать меня. Его рот ласкал мои губы крепко, но нежно. Несколько минут мы целовались — осторожно, чтобы не разбудить Би.

— Я так сильно хочу заняться с тобой любовью, — прошептал он мне в рот. — Но я понимаю, почему ты думаешь, что завтра нам из-за этого станет труднее. Я не знаю, смогу ли уехать после ночи с тобой.

— Все равно Би вряд ли позволит тебе это сделать. Кажется, ей очень комфортно.

Он посмотрел на нее и улыбнулся.

— Да, ты права. — Потом повернулся ко мне. Его голубые глаза сияли в темноте. — Пообещай мне кое-что.

— Хорошо.

— Обещай, что мы будем общаться по видео минимум раз в два дня.

— Конечно. Это будет легко.

— Обещай, что если тебе станет одиноко, ты позвонишь — в любое время дня или ночи.

— Обещаю. Что еще?

— Обещай, что мы не будем утаивать важное друг от друга и всегда будем друг с другом честны.

Когда я начала размышлять о вещах, которые он, возможно, будет рассказывать, мне стало немного тошно.

— Хорошо. Обещаю. — Я сглотнула. — Что-нибудь еще?

— Нет. Сегодня я просто хочу заснуть рядом с тобой и Би. Можно?

— Конечно. — Я взяла его за руку. — Все будет хорошо, Джастин. Все будет хорошо.

Он улыбнулся и прошептал:

— Да.

Джастин положил Би между нами. С нею посередине мы смотрели друг другу в глаза, пока нас не сморил сон.

***

Когда я проснулась, первым моим ощущением была паника, потому что рядом не было Джастина. Посмотрев на часы, я успокоилась. Было только девять утра, а он уезжал после полудня.

Снизу долетел запах его фирменного кофе, и мне в то же миг стало грустно. Уловить его снова мне предстояло нескоро.

На глаза навернулись слезы, и я решила пока не спускаться вниз. Сначала мне стоило успокоиться. Я застелила кровать, собрала белье в стирку, хватаясь за все подряд, лишь бы он не увидел, что у меня нервный срыв. Би, сидя в креслице, наблюдала за мной, пока я, как маньяк, носилась по комнате.

Джастин вошел ко мне, когда я пылесосила. Я не стала смотреть на него и продолжила двигать ручкой пылесоса из стороны в сторону.

— Амелия.

Я ускорилась.

— Амелия! — проорал он.

Я наконец повернулась у нему. Должно быть, он разглядел в моих глазах грусть, потому что его лицо помрачнело. Я просто смотрела на него, а пылесос продолжал работать, хотя я перестала двигать им по ковру. По моей щеке покатилась слеза, и я официально потеряла способность скрывать свои чувства.

Он медленно подошел ко мне и выключил пылесос. Его рука легла на мою руку.

— Я ждал тебя внизу, чтобы выпить кофе, — произнес он. — Мне очень нужно позавтракать с вами в последний раз до отъезда. Это мой самый любимый момент на свете.

Я вытерла глаза.

— Хорошо.

— Черт побери, грустить — это нормально. Хватит это скрывать от меня. И я тоже не буду. — Его голос стал тише. — Мне сейчас очень грустно, Амелия. Я не хочу уезжать от вас. Но время заканчивается. Не трать его на прятки от меня.

Он был прав.

Шмыгнув носом, я кивнула.

— Пошли пить кофе.

Взяв Би на руки, Джастин закрыл глаза и глубоко вдохнул ее запах, словно желая запомнить этот момент. Потом поднял ее в воздух.

— Ты моя пчелка, да?

Она улыбнулась ему, и это было как нож в самое сердце. Меня опять захлестнули эмоции. В душе я все еще эгоистично злилась на него.

Как ты можешь бросать нас?

Почему ты не сказал, что любишь меня?

Почему ты не сказал Би, что любишь ее?

Ты не любишь нас.

Я злилась на себя за эти мысли. Я поняла, что меня больше беспокоит не то, что он уезжал, а то, что он оставляет нас, не сказав, что будет дальше.

Он относился ко мне так, словно любил меня, но пусть мы и вели себя как семья, он еще ни разу не дал нашим отношениям определения и ни разу не назвал меня своей девушкой.

Пока Джастин, исполняя утренний ритуал, разливал кофе, я следила за каждым его движением и гадала, когда мне доведется увидеть это опять.

Когда он подал мне чашку, я одарила его своей лучшей улыбкой. Я не хотела, чтобы он запомнил меня с грустным выражением на лице. Пока я пыталась изобразить счастливую маску, он помрачнел.

— Что с тобой, Джастин?

— Я просто ощущаю беспомощность. Если тебе что-то понадобится, звони Тому. Я предупредил его. Его номер на холодильнике. Он сказал, чтобы ты не стеснялась и звонила в любое время дня или ночи. Пожалуйста, звони лучше ему, чем тому ослу по соседству. Еще я установил новую систему сигнализации. — Он повел меня к двери. — Идем, покажу тебе, как ею пользоваться.

Все, что он говорил, доносилось словно издалека. Пока он объяснял, как управлять контрольной панелью, я смотрела на его пальцы, на его руки и губы. Его голос отступил на задний план, проиграв битву моей нарастающей панике.

Джастин заметил это и замолчал.

— Знаешь, что? Я вышлю тебе инструкцию. — Мгновение он смотрел на меня, потом обнял. Несколько минут он медленно гладил меня по спине. Мы не могли остановить время.

Я смотрела в окно, как он загружает вещи в багажник.

Когда он вернулся внутрь, мы взяли Би и ненадолго сходили прогуляться по пляжу. В какой-то момент Джастин понес Би ближе к морю, а там что-то прошептал ей на ухо. Мне стало любопытно, что он сказал, но спрашивать я не стала.