Ребекка Пейсли - Полночь и магнолии

— Вы правы. Вы нездоровы. Вы самый нездоровый старый козел на этой земле. Есть кто-нибудь на этом острове, кто любил бы Вас? Знаете, что Вам надо сделать, если захотите с кем-нибудь подружиться? Привяжите свиную котлету себе на шею и позовите собак.

— Тиблок! — закричал король.

— Руперт-Дуперт внизу. Я видела его там, когда шла сюда. Он не слышит Вас. Здесь только я. Вы и моя белка.

Король попытался достать звонок, что висел на алой ленте у него над кроватью.

Но Пичи опередила его: быстрым движением руки она схватила звонок и отбросила его наверх балдахина.

Превозмогая ужасную боль, король попытался сам встать из кровати. Он поклялся себе, что выползет из этой комнаты, но не останется в присутствии этой нахалки.

Пичи толкнула его на постель.

— С тех пор, как я здесь, ты все время избегаешь меня, как пьяница избегает болота ночью. А теперь. ..

— Убери свои руки от меня! — сказал он и отдернул ее руки со своей груди.

Услышав шум, белка взвизгнула и прыгнула королю на грудь.

— Эй ты, если бы я была на твоем месте, — казала она белке, — я никогда бы не прыгнула на больного человека.

Король с ужасом смотрел на животное, которое уцепилось ему в грудь.

— Убери ее, — прошептал он.

Пичи пощелкала пальцами, и белка спрыгнула на подушку, махнув хвостом королю по лбу.

Пичи сказала королю:

— Ты сейчас ляжешь здесь и выслушаешь то, что я тебе скажу. А если не захочешь выслушать, то я прикажу своей белке откусить тебе ухо. Нет, она его не съест, а откусит кусок, вот и все.

— Ты…

— Заткнись!

— Ты не смеешь, — закричал в гневе король. — Что тебе надо? — спросил король. — Я никак не могу понять, о чем ты говоришь. Убирайся отсюда!

— Я говорю о твоих людях, — ответила Пичи. — Они не хотят выращивать твои пасхальные цветы. Они — не фермеры, они — пастухи!

— Я здесь король! Я распоряжаюсь каждым человеком здесь, в Авентине.

— Да, в этом я уже убедилась, — сказала она, скрестив руки на груди. — А когда сегодня Сенека ушел из моей комнаты, я долго думала и размышляла о власти. Он был в моей власти, но он… бесчувственный болван… Впрочем, я знаю, что если он захочет сделать что-либо для этих обездоленных людей, то он сделает. Вот только ты — тот человек, который ему помешает это сделать.

Король ничего не ответил. Он был озабочен тем, что, с ее слов, Сенека был у нее в спальне. Интересно, преуспел ли его сын в любви или нет? Эта мысль не давала королю покоя.

— И вот что я еще хочу сказать. На острове есть один человек, на которого твоя власть не распространяется.

— Кто же это? — спросил король.

— Это я! Вот об этом я пришла тебе сказать, и еще кое-что я тебе хочу сказать тоже. — Она поближе наклонилась к нему и уставилась ему в глаза.

— Как это они позволяют тебе быть королем? Но я тебе, коротко, в двух словах, хочу рассказать о том, что ты — дурак! Здесь, в Авентине, твои подчиненные имеют такие большие стада овец. Ты когда-нибудь видел их шерсть? Задумывался, что это самая прекрасная шерсть в мире? Ты бы лучше, чем посылать их разводить эти дурацкие пасхальные цветы, ты бы лучше…

— Это ты ничего не знаешь. Вся Европа разводит овец и утопает в шерсти, а Англия…

— Да, я слышала про английскую овечью шерсть. У моей соседки в Поссом Холлоу, у миссис Макинтош, было овечье шерстяное одеяло. Так она не могла им нахвалиться. Но я тебе говорю, что авентинская шерсть куда лучше, и, я думаю, неплохо было бы, если бы весь мир узнал об этом. Я даже послала один такой свитер из шерсти авентинских овец королеве Виктории в Англию. И если она хоть в чем-нибудь разбирается, то она оценит эту шерсть.

— Ты ничего не знаешь о производстве шерсти, — перебил ее король. — Я…

— Я знаю только одно, что на авентинской шерсти ты бы сделал огромное количество денег… В… как его, в «зилион» раз больше, чем на продаже этих дурацких цветков. И пастухи тоже имели бы деньги, так как ты бы покупал у них шерсть, и потом…

— Убирайся! Убирайся отсюда! — закричал он и, превозмогая боль, стал вылезать из кровати.

Пичи руками всплеснула, когда увидела его ноги: они были красны, как…

Боль и огромный живот короля не дали ему возможности самому вылезти из кровати. Тогда, понимая глупость своего положения, король попытался вновь натянуть на свои ноги простыню.

Пичи подошла поближе и стала рассматривать его ноги. Ее нос задергался:

— Каштановая кожура? — удивилась она.

Король смотрел на нее, вытаращив глаза.

Она еще ниже склонилась над ним и начала обнюхивать его колени.

— Отстань от меня, я тебе сказал! Но она не обращала на него внимания, а продолжала бормотать:

— Молочай, конский щавель и корень хурмы. — Она нахмурилась и озабоченно взглянула на короля.

— У тебя нет бородавок на коленках?

— Чего-чего? — переспросил король.

— Того, что каштановая кожура, молочай, конский щавель и корень хурмы — все вместе — даются от бородавок. Но у тебя их нет. А вот я вижу, что у тебя «плохая кожа». Так в народе говорят. И еще говорят, что в таком случае ноги сильно болят. А ты знаешь, от чего это заболевание: оно от постоянного брюзжания.

— Убирайся вон! Убирайся вон! — вновь закричал он.

— А это что? — спросила она, поднимая пузырек, который лежал у его ног. Открыв пузырек, она его обнюхала и нахмурилась.

— У тебя что, ночное недержание мочи?

— Что???

Она понюхала пузырек еще раз.

— Ягода бузины, красный сумах с медом, и все это замешано… А вообще ягода бузины и красный сумах назначаются при ночном недержании. Здесь ничего постыдного нет.

Лицо короля побагровело.

— У меня нет недержания.

— А тогда почему же ты принимал этот сбор? Король нервно сжал край простыни и сказал:

— Потому, что мои медики приготовили это лекарство для меня и это лекарство не от бородавок не от недержания!

— Да что ты говоришь? — съязвила Пичи.

— Ты хочешь сказать, что ты знаешь намного больше моих докторов?

— Ну, если они тебе сказали, что эти лекарства тебя вылечат, то — да! Я знаю много больше твоих докторов. Все, что тебе надо, так это вправить сустав, поменьше брюзжать и укрепляющий напиток каждый день. Твои доктора ничего не знают. Я…

— Ты не доктор, — перебил ее король.

— Да, ты прав. Я много раз лечила животных, а не таких, как ты, причудливых стариканов. Но, как видишь, у меня сейчас нет выбора. Я вылечу тебя за месяц-другой медициной. Да, и еще тебе нужна трость. Возможно, ты будешь пользоваться ею долго, пока лекарство начнет давать отдачу.

— Трость? — закричал король. — Ни-когд-да!

— Почему? Боишься выглядеть старым и разбитым?

— Я… Ты… Пошла прочь!