Барбара Виктор - Друзья, любовники, враги

— Незаменимый человек, — добавил Рафи, обращаясь к палестинцу. — Его место не около женщин и детей, как сказал Карами. Его место среди бойцов.

Итак, вот точная версия того, что он должен рассказать Карами. Точно такими словами и в такой последовательности. Никаких отклонений и добавлений. За исключением признания, что он оказался так глуп, что пошел на такой неоправданный риск. Ранен в ногу одним из людей Абу Нидаля. Затем брат перенес его на спине через брод и на время поместил в относительно безопасной небольшой клинике неподалеку от Аммана. Когда Рафи закончил, на лице кофейщика можно было прочесть осознание того, что он совершил самую ужасную ошибку в своей жизни. Если бы только можно было отмотать время назад, если бы вернуть все к началу, он бы, безусловно, отказался встретиться с братом.

Рафи сказал, чтобы кофейщик переоделся в свою прежнюю одежду. Он возвращается домой. Гидеон промыл ему рану и переменил повязку. Затем отдал его ботинки. Последнее несколько приподняло кофейщику настроение.

— Какой пижон, — усмехнулся Рафи, когда тот снова сел. — Еще несколько вопросов, — добавил он, — не возражаешь?

— Когда я смогу вернуться домой?

— Скоро, очень скоро, — уверил его Рафи.

— Только несколько вопросов? — улыбнулся Гидеон.

У палестинца не было выбора. Он ответил невнятным «да» и наклоном головы. Гидеон устроился поудобнее в кресле около письменного стола.

— В лагере Сабра, — невинно начал он, — Карами находился один или с семьей?

— Он никуда без нее не уезжает.

— Без нее?

— Без жены. Они всегда вместе.

— Жозетта, — сказал Гидеон, чтобы избежать натянутости разговора, — Так значит — всегда?

— Кроме работы.

— Рим?

Али отвел взгляд.

— Не много найдется западных женщин, которые стольким жертвуют ради мужа и его дела.

— Она очень храбрая, — с гордостью сказал кофейщик, словно сам воспитал ее.

— Когда он дома, то много работает, не так ли?

— Ложится далеко за полночь.

— Поэтому просыпается поздно?

— Встает каждое утро полседьмого.

— Молится в постели?

— Он не молится.

— Вы приносите кофе в постель?

— До кофе он гуляет по берегу.

— Один?

— Двое из нас с ним.

— А вечером, он всегда работает дома?

— Всегда. Если только не уезжает из города.

— А она — рядом с ним.

— Его кабинет рядом со спальней. Комнаты соединены дверью.

— Он, наверное, беспокоит ее, когда входит или выходит.

— Нет. Есть еще другая дверь, которая ведет на веранду.

Гидеон улыбнулся.

— У вас прекрасная жизнь, мистер Калил, и хорошая работа. У вас много свободного времени?

— Совсем нет. Я постоянно нахожусь за его дверью на тот случай, если я ему понадоблюсь.

— Если у вас нет свободного времени, — как бы между прочим спросил Рафи, — то у кого оно есть?

Кофейщик только передернул плечами. Все было так неожиданно.

— А оружие, мистер Калил? — живо поинтересовался Гидеон. — С ним можно проникнуть в дом? — Он сделал паузу. — Нет, конечно же это невозможно. — Он внимательно посмотрел на кофейщика, а потом продолжал:

— Должно быть, снаружи слишком много охраны, чтобы это было возможно. — Он улыбнулся. — А у вас, мистер Калил, револьвер или винтовка? Или то и другое?

— Револьвер.

— И только?

— Еще в автомобиле.

— Что?

— «Калашников».

— Слишком много телохранителей, — бормотал Гидеон, глядя куда-то в пространство.

— Что значит «слишком много»? — почти обиженно откликнулся кофейщик.

— Что это значит? — повернулся к нему Гидеон. — Только телохранители снаружи защищают Абу Фахта. А внутри дома один вы… — Он махнул рукой. — А от вас проку мало.

— Нет, — возразил кофейщик, — не совсем так. Еще есть Талил — повар.

Гидеон рассмеялся.

— Но когда Талил стряпает, как же он сторожит? С бараньей ногой дежурит, что ли?

— У него всегда на кухне пистолет.

— Вне дома, — начал подсчитывать Гидеон, не обращая на кофейщика внимания, — должно быть двое или трое телохранителей. Да еще внутри — вы и Талил.

— Снаружи пять телохранителей, — возразил кофейщик, — включая шофера, который дежурит в автомобиле.

На некоторое время воцарилась молчание. Гидеон думал, как продвинуться еще немного, но так, чтобы кофейщик не обнаружил его собственных намерений и не предпринял попытки разрушить все их планы.

— Мы обсудили вопрос с оружием и телохранителями, — медленно сказал Гидеон. — Телохранители снаружи и телохранители внутри, Талил, повар, и водитель, который дежурит в автомобиле. — Он потер глаза ладонью. — Однако еще кое-что беспокоит меня. — Он помедлил. — Абу Фахт достаточно умен, чтобы не обзавестись какой-нибудь внутренней электронной системой безопасности. Или он не слишком доверяет этой штуке?

Задетый за живое, кофейщик ответил быстро.

— Видеокамеры в детских комнатах, в кабинете, во дворе и даже в спальне!

— А где стоят мониторы? — грубо спросил Гидеон, резко переменив тон разговора.

Кофейщик почти плакал.

— В маленькой комнате около стиральной машины. Эта комната между ванной и кухней, где готовят кофе и разогревают еду. — Он был как в лихорадке. Он понимал, что сейчас решается вопрос его жизни или смерти. — Два человека следят за мониторами день и ночь… — Он остановился, чтобы сглотнуть слюну. — Иногда они отключают камеру в спальне. Однако за детскими комнатами и снаружи наблюдение ведется постоянно. А когда он в отъезде, и она остается одна, то камеру в спальне не отключают… Прошу вас!.. — тихо сказал он, не обращаясь ни к кому конкретно.

— Пистолет, мистер Калил, — резко оборвал его Гидеон. — Держит ли он в спальне пистолет?

Кофейщик зажмурил глаза и открыл их только тогда, когда к нему обратился Рафи.

— Пистолет, — повторил тот, — есть ли у нее пистолет?

— Да, есть. Он у нее всегда под подушкой, — затравленно ответил кофейщик. — Немецкий пистолет. Прошу вас, прошу!..

Мы все сошли с ума, подумал Гидеон и взглянул на Рафи.

— А где вход в комнату с мониторами?

— Во дворе, справа от детских качелей…

— А как войти туда через дом?

— На кухне под лестницей есть чулан, а в чулане дверь. Там длинный коридор, где она держит землю для рассады и удобрения для цветов…

— Нарисуйте, — приказал Гидеон, жестом прося Рафи, чтобы тот дал бумагу и карандаш.

Кофейщик принялся чертить на бумаге линии, мял листки и начинал снова. Слезы готовы были политься у него из глаз, а руки дрожали еще сильнее, когда он пробовал успокоиться. Гидеон видел это и понимал, какой паникой охвачен кофейщик, отчаявшийся спасти свою жизнь. Свою жизнь. Спасти… Наконец, Гидеон решил, что рисунок получился достаточно удовлетворительным, Али же все пытался дорисовать план двора, дома и комнаты для мониторов.