Ольга Орлова - Стеклянная невеста

— Ты чего молчишь? — сердито говорила Атаманша. — Ты чего молчишь? Сказать нечего? Какое тебе было задание? Тебе же сказано было, приручить Светку. Приручить, а не самому влюбляться. Ты хоть слушаешь, что я тебе говорю? — повысила она голос и без того заполнявший все помещение кабинета.

Матвей повернул голову и посмотрел на нее. Лицо его было бесстрастно.

— Я слушаю.

— Плохо слушаешь. Не забывай, кто ты — и кто я. Советую определиться. Даю тебе еще три дня, чтобы вытрясти весь свой мусор из головы. Три дня — последний срок. Первый раз вижу мужика, который сам не думает о своем благе! — в сердцах воскликнула она. — Ты же в общем-то ничего не теряешь, только приобретаешь.

Скрипнув и немного помедлив, ударили напольные часы. Мерный, замогильный звон отмечал Матвею ход мучительного времени. Через отодвинутый в сторону белый шелк шторы он вдруг увидел множество огней, выплывших из-за кирпичной стены правого крыла клуба. Разноцветные лампы мрачно горели на фоне высоких стен противоположного берега реки, среди пустого водного пространства, залитого мраком ночи и прореженного острыми длинными фонарными отсветами. Бесы витали в ночи, кружились вокруг теплохода, небо давило сверху, осыпая землю звездным ядом. Бесовские тени, похожие на людей, кружились на палубах теплохода, сновали взад и вперед, вверх и вниз, а музыка, тяжело пробивавшаяся снизу из ресторана, мрачно и мягко вдавливалась в уши. Бесы над рекой и в его душе требовали человеческой жертвы во имя светлого будущего. Он стиснул зубы от злобы и отчаяния; отовсюду наползал туман беды.

— Ну все. Видеть его не могу, — всплеснула руками Атаманша. — Пусть идет и думает. Но учти, откажешься, все потеряешь, а согласишься — у тебя все будет. И девка будет твоя, как ты не понимаешь!

Она махнула рукой и повернулась к Графу:

— Ну, чего красуешься? Иди проводи его.

Граф оттолкнулся руками от подлокотников и легким прыжком встал на ноги. Потянулся плечами, разминая мышцы. Подмигнул Атаманше.

— Пошли, — сказал он Матвею и, обняв его за плечи, повел к выходу.

В коридоре он развернул Матвея к себе.

— Слушай меня, солдат. Я тебя когда-нибудь подводил? Ты когда-нибудь слышал, что я какую-нибудь глупость сделал? Вот то-то же. Тогда раскинь мозгами: шанс дается один раз, если упустишь, так и останешься на побегушках. А деньги будут — у тебя все будет. Запомни это хорошенько.

Глава 39

КОШМАРЫ

Света закрыла входную дверь — техник-смотритель ЖЭКа приходил интересоваться по поводу протечки — и обреченно пошла к себе в комнату. Ей казалось, что она второй день спит — не может проснуться, грезит во сне, затерявшись в тумане своего отчаяния. Вчера вечером она так и не нашла Матвея, хотя искала его по всему клубу. Она спрашивала у Графа: где Матвей? Спрашивала у тети: куда дели Матвея? Никто не знал. Скорее всего он поехал домой. Или к друзьям, может быть, еще куда-нибудь. «Молодому парню на месте не сидится», — с кривой усмешкой успокаивала ее тетя. Она приехала домой на машине тетки — ее подвез шофер. Она не знала, спала ли она остаток ночи. Она не помнила, что делала весь следующий день. Все вокруг стало сном, в котором единственной бодрствующей реальностью был телефон, отказывающийся звонить. Телефон молчал, словно превратился в пластмассовый слиток без намека на механизм, словно впаялся в монолитную тишину квартиры, которую нарушали лишь ее нервные шаги да мысли, громко-громко бившиеся в голове…

…Звон бокалов, разбрызгивающих красное вино… лужи пролитого вина на стойке бара… красные лужи пролитой крови на тротуарах… прикосновение пустоты к ее сердцу.. Матвей пулю за пулей вбивает в намеченную цель… в цель, намеченную теткой и Графом… пули сочно входят в цель, пробивая и ее сердце… двойные петли рук и ног не могут удержать Матвея… тропа войны не смеет пустовать…

…Слышны голоса взрослых людей, говорящих трезвые истины: «Человеку, у которого нет денег, трудно уважать себя»… или «Не думать надо, а делать дело»… или «Нищие не должны быть разборчивыми»… «Деньги и удовольствие — награда за преданность»… Она зажимала уши ладонями, но сквозь пальцы прорывался торжествующий шепот тех, кто хотел отнять у нее Матвея: «Благо — не всякая жизнь, а жизнь сытая»… «Чтобы тебя не растоптали — топчи других»…

Она подошла к телефону и в который раз набрала номер Матвея. После невыносимого ожидания трубку сняла хозяйка. Старческий голос задребезжал в ухе, лишая последних надежд: Матвея нет дома, Матвей не приходил. Короткие гудки рвали нервы. Ее мучило то, что она знала: Матвей прячется в своей комнате, в келье своего бегства, бегства от ее тетки, Графа… и от нее тоже. Это потому, думала она, что Матвей ее любит, он чего-то боится, но ее любит… Может быть, боится ее потерять? От прилива чувств заболела грудь, комок подтянулся к горлу, — но что же делать, что делать? Мысли в голове смешивались с молитвами. «Надо было не отпускать его одного… надо было идти вместе с ним… тетка поорала бы и утихла… Господи! Помоги спасти его, помоги сохранить… от тетки и Графа… и от него же самого… от необдуманных поступков, от милиции, от пули, от бандитов! Спаси и сохрани. Господи! Его гибель — это и моя гибель… когда любишь… спаси его, Господи!..»

Света стала думать о себе как о посторонней. Что она есть сейчас? Одинокая, брошенная девчонка, не нужная даже самой себе. Без него она ничто — перетянутый комок нервов, грозящих со звоном взорваться… А что, если и в самом деле Матвей больше не придет?.. Что, если его и в самом деле убьют?.. Острая боль кольнула сердце и прошла… А если его убьют?..

Тяжелый старинный лифт загрохотал в подъезде. Входная дверь задрожала вместе со стенами… Снова тишина. Света почувствовала, что уже не может так сидеть и смотреть на телефон. Лучше лечь. Она тяжело поднялась и прошла к дивану. Легла. Часы на стене отбивали счет потерянного времени, вокруг люстры две мухи гонялись друг за другом, порыв ветра выдул огромным пузырем легкую занавеску, задевшую краем лицо, — все начало постепенно расплываться, растворяться в видениях полусна-полуяви: занавеска стекла на пол, опять взвилась… часы остановились… телефон приподнялся и превратился в голову Графа, хитро ей подмигнувшего…

Граф и тетка под руки уводят Матвея… Голова его бессильно свесилась на грудь… Из-за гигантской туши, лежащей в истоме позолоченной русалкой, выходят трое охранников и преграждают ей путь… Отчаянно рвется Света, чтобы поспеть за теткой и Графом, уводящими ее Матвея… С неба, вместо дождя, капают, капают слезы…

Света стонет во сне, плачет, пытается догнать любимого человека… Старается разорвать тончайшую паутину сна, отдаляющую ее от Матвея… Кошмар в кошмаре… Невыносимая боль потери!..