Ольга Орлова - Стеклянная невеста

— Что будешь пить? — спросил бармен и поправил заколку галстука.

— Не знаю, Саша, коктейль какой-нибудь. Но что-нибудь покрепче.

— А что так?

— Что-то я не в настроении.

— Поссорилась с бойфрендом?

— А ты-то откуда все знаешь? — ехидно спросила Света.

— А у нас здесь в клубе, как в деревне, — ничего не скроешь, — в тон ей ответил Саша и, протягивая бокал, сморщил гладкое чистое лицо в хитрую улыбку.

Бар был полон. Вокруг ходили люди, садились за столики, присаживались к стойке. Клубы сигаретного дыма извивались в такт мелодии. Рядом на освободившийся табурет влез Шурочка. Тряхнув длинными волосами, попросил коктейль.

— Мне что-нибудь пряное, легкое. А ты чего здесь? — спросил он Свету. — С Матвеем пришла?

— Слушай, Шурочка, что у вас тут творится? Я несколько дней не была, а уже что-то новенькое в клубе витает, — поинтересовалась Света, желая заодно переменить тему разговора.

— Как всегда, все одно и то же, — вмешался Саша. Он закончил трясти миксер и налил Шурочке в бокал приготовленный коктейль. — Вот тебе пряный и легкий.

Сашу отозвали. Света посмотрела на Шурочку. Тот с интересом осматривал соседа, мужчину двухметрового роста с лицом, словно вырубленным топором, но с добродушным выражением; спина, словно шкаф, спереди пара молотов, похожих на руки, а на шее — золотая цепь, которой можно было бы удержать и быка.

— Вы у нас впервые? — спросил Шурочка, снизу вверх поглядывая на мужчину. Тот повернул голову, покосился на Шурочку, ухмыльнулся и ничего не сказал.

Тут мужчина заметил Свету и ответил уже ей:

— Зашел друзей проведать. Ивана и Костю Свиридовых знаешь? Они здесь охрану делают. Мы с ними раньше в сборной выступали. Меня Вовой зовут. Владимир Уралов. Может, слыхала?

Света молча помотала головой и отпила из своего бокала. Она хотела дать понять, что не намерена разговаривать с посторонними. Но мужчину, видно, было трудно так просто отшить. Он, наклонившись к Свете и тем заставив отодвинуться Шурочку, продолжал, словно бы не замечая ее холодности:

— А в клубе у них нормальный расклад. Их Атаманша… ну, ихняя директорша, попала на счетчик. Думала с крючка слезть, да увязла. Теперь вынь да сто кусков зелени положь. Вот всех здесь и лихорадит. Выпьешь со мной? Ты здесь работаешь или как?

— Или как, — сказала Света. — Атаманша — моя тетя. А я еще несовершеннолетняя.

Девушка не могла скрыть охватившего ее волнения. Она вспомнила намеки о том, что Матвея взяли в клуб для определенных целей. Возможно, для участия в разборках.

Вова одним махом опорожнил рюмку и, пододвигая стакан к бармену за новой порцией, нагнулся к Шурочке. Дохнул спиртным:

— Слышь, пацан, поменяемся местами? А то мне перегибаться через тебя не в жилу.

Шурочка вздохнул и слез с табурета. Потряхивая своими длинными, роскошными волосами, он ждал, пока освободится табурет.

Мужчина перебрался на табурет рядом со Светой. Вытащил сигареты и закурил:

— Раз ты такая кроха, то тебе не предлагаю. А тетке твоей туго придется. У тебя как с ней… родственные отношения? Или так себе?

Света пожала плечами. Разговаривать с кем-либо, а тем более с этим типом, ей не хотелось. Но ей не хотелось и уходить, потому что Матвей должен был прийти за ней сюда.

— Ну, тогда переживешь. Тетка твоя все равно в долгах, как в шелках. Тут все в долг, — сказал он и очертил круг возле своей головы.

— А вы откуда знаете? — спросила Света, думая о том, что Матвей слишком долго задерживается.

— Я же и пришел с этим самым делом. Последнее напоминание, так сказать. Имел доверительную беседу. Я не представился, — вдруг спохватился он и, вынув из кармана визитку, протянул ее Свете. — Я заместитель генерального директора охранного предприятия «Цербер». Хорошее название, правда?

— И оригинальное, — заметила Света.

Мужчина оглушительно захохотал, заставив окружающих оглянуться. На него, впрочем, смотрели доброжелательно. У него тряслась тяжелая челюсть, словно висела на дверных петлях. Света подняла брови и отвернулась.

— Оригинальное, это ты здорово сказала. Но это не я выдумывал. Слушай, — перебил он сам себя, — а ты не хочешь к нам пойти работать? Сначала что-нибудь полегче найдем, секретарем например. Потом подучишься, может, юристом станешь. С такой мордашкой ты далеко пойдешь. Это я без всяких.

— А скоро ей надо деньги достать? — спросила Света.

— Вашей Атаманше?

— Ну кому же еще? — сердито воскликнула Света.

— Договорились, что через пару недель. Мы люди разумные, лучше немного подождать, чем ничего не получить. Тем более что ждали дольше, — он сделал большой глоток из своего бокала, ухмыльнулся, отчего его грубое лицо перекосилось страшной гримасой, но в общем-то все равно добродушной, и продолжил: — Оказывается, этот ваш клуб ей не принадлежит. Он переписан на Графа. Она здорово вывернулась, отписав «Русалку» на него. Так что клуб забрать уже у нее нет возможности. Здорово, да? Впрочем, мне все равно, мое дело маленькое.

— Так это не вам она должна?

— Вот еще! Если бы у меня было сто кусков зеленых, я бы ни в жизнь никому их не отдал. Нет, она задолжала одному нашему клиенту. Сейчас он уже банкир, а пару лет назад имел какие-то дела с твоей теткой. Потом она села на год, и думала, что старые долги можно списать. Вот такие дела.

— Тетя сидела в тюрьме? — машинально спросила она, думая о другом. — Я и не знала.

— Ах ты, маленькая! Тебе ничего не сказали. Сидела, сидела. Ну как, пойдешь к нам работать? Я как раз и кадрами заведую. Будешь лицом нашей фирмы. Согласна?

В этот момент ей показалось, что густая тьма налетела на бар, на всех, на нее, — она ослепла. Все вокруг двигалось, шумело, звенело, огромный Вова продолжал свой добродушный монолог, а в ней билась только одна паническая мысль, что Граф и тетка собираются использовать против должника ее Матвея!..

Саша-бармен наливал клиенту новую порцию водки, а тот говорил скучающему Шурочке:

— Чего это девчонка ушла? Расстроилась, видать, из-за тетки. Как это я не сообразил? А может быть, она тут пригрелась и ей не хочется терять разные там блага? — Он с размаху шлепнул ладонью по деревянной стойке. — Все они такие, даже малолетки.

Глава 38

НЕ УПУСТИТЬ ШАНС

Атаманша беспокойно ходила по ковру кабинета, широко отмеривая шаги: воротник блузки сбился, прическа растрепалась, в одной руке сигарета, а в другой — рюмка с коньяком. Граф сидел в кресле, далеко вытянув вперед ноги, и внимательно разглядывал свои ладони — поворачивал туда-сюда. Матвей стоял у окна и, отвернув край шторы, смотрел наружу.

— Ты чего молчишь? — сердито говорила Атаманша. — Ты чего молчишь? Сказать нечего? Какое тебе было задание? Тебе же сказано было, приручить Светку. Приручить, а не самому влюбляться. Ты хоть слушаешь, что я тебе говорю? — повысила она голос и без того заполнявший все помещение кабинета.