Сьюзен МакКлайн - Рухнувшие небеса

Мне просто нужно нормальное место для ночлега. Не больше.

Габриель засмеялся, наклоняя голову вбок.

– Послушай, – его голос был низким и ровным, – даже им я не позволяю прикасаться к моей кровати, не то что уж лежать на ней. Для развлечений с ними я могу выбрать любой уголок в доме. Пол, кухня, – заулыбался, переключая взгляд на то место, где мне предстоит провести мучительную ночь, – даже диван.

Я подавилась слюной, питая отвращение ко всему в этой квартире. Фу. И я еще буду лежать на том диване. Ох, черт. Я только больше возненавидела Габриеля, а когда он скрылся за дверью, сжала крепче подушку, осматриваясь. Мой взгляд упал на одно из кресел – надеюсь, хоть там этот ни с кем не тешился. Измученно вздохнув, я понесла тело вперед и устроилась в кресле, стянув с края дивана плед. Мысли водоворотом кружили в голове, не давая сомкнуть глаз, а само осознание того, что я нахожусь в квартире парня, к которому питаю не очень светлые чувства, – тем более. Я бы могла помолиться Богу (что делала в экстренных случаях), попросить его вытащить меня отсюда или еще что, но он бы меня не услышал.

Ведь его нет в этом мире…

XII

Я полночи не могла уснуть. То мерещились какие-то шорохи, заставляющие прятаться с головой под пледом, то казалось, словно Габриель стоит неподалеку и наблюдает за мной. Но все же, когда моему больному воображению надоело издеваться надо мной, я отключилась. Едкие лучи солнца, ласкающие лицо, разбудили меня. Лениво потянувшись и простонав от боли в спине, вызванной неправильной позой для сна, я разлепила веки и ухватилась за поясницу. Дикий крик сорвался с сухих губ, когда я, наконец, сфокусировала зрение и поняла, что передо мной лицо Габриеля, а не какое-то пятно неизвестного происхождения. Вот же псих! Он что, пялился на меня? Сердце подскочило к горлу, готовое вырваться наружу в любую секунду. Габриель ослепительно улыбнулся и отстранился от меня.

– Кресло. Неплохо. Я тебя недооценивал, – просиял парень, кидая мне какие-то шмотки.

Я автоматически их поймала, не переставая с нескрываемой злобой прожигать в нем дыру.

– Ты… ты… совсем больной? – заикалась я, рассматривая вещи: черная футболка со знакомым рисунком, потертые джинсы. Я окаменела, понимая, что они принадлежат мне. – Стоп. Откуда это у тебя? – я помахала… своей одеждой, чувствуя нарастающую внутри злость. Мало того, что он ходил за мной непонятно сколько, знал обо мне кое-что очень важное, так у него еще откуда-то взялись мои вещи. Не удивлюсь, если он пробрался в мой дом и спокойно взял их. Все-таки, знает, где я живу.

Габриель направился в кухню, ничего не ответив. Видимо, мои догадки были верны. Я так поняла, что стоит идти за ним, поэтому, оставив вещи, встала с кресла. Войдя в хорошо-освещенную кухню, откуда шел прекрасный… (да, именно прекрасный) запах жаренного, я застыла на месте, увидев самую странную картину на свете. Габриель готовил. Да-да. Сам Габриель Эйнсфорд, смотря на которого даже и не подумаешь, что он такое способен. На одной руке парня красовалась красная варежка, которая придерживала сковородку с сомнительным… содержимым. Хоть запах был отменный, но я не была уверена, что то, от чего он исходил, можно было употреблять в пищу.

– Конечно, мне нравится, как ты на меня смотришь, но не могла бы это делать, когда я не занят чем-то? – Он был повернут ко мне спиной и каким-то образом знал, что я пялюсь на него во все глаза. – Просто хочу смотреть в ответ на тебя.

Я резко отвела взгляд в сторону.

– Что ты готовишь?

– Омлет по своему рецепту.

Да с такими успехами ему уже нужно создавать свою кулинарную книгу. Я села за широкий стеклянный стол, чувствуя неловкое напряжение в воздухе.

– Звучит пугающе, – подметила я.

Он повернулся ко мне с улыбкой на лице, растянувшейся чуть ли не до самых ушей.

– Думаешь, я не умею готовить? – он вскинул бровь вверх и сексуально провел языком по лопатке, на которой был крохотный кусочек пищи. Я сглотнула, не понимая, почему он постоянно ведет себя как стриптизер, который хочет больше чаевых.

– Просто сомневаюсь.

Габриель выключил плиту. Взяв две тарелки, он высыпал на них омлет, затем протянул мне блюдце с пищей. Я неуверенно приняла его.

– Попробуй, – сказал он, снимая варежку и садясь рядом со мной.

Я нахмурилась, разглядывая подозрительное содержимое тарелки.

– Вдруг ты подсыпал туда яд?

Парень ухмыльнулся, всучив мне вилку, и потер ладони.

– В таком случае ты хоть умрешь сытой.

Очень смешно. Я подобрала самый маленький комочек омлета и под пристальным взглядом Габриеля, который до отвала набил свой щеки едой, отчего развеял мое предположение о подсыпанной в пищу отраве, запустила его в рот. В принципе, у него получилось неплохое блюдо. Даже очень неплохое. Почувствовав, как живот заурчал, требуя заполнить его до отвала, я немедленно начала сметать содержимое тарелки, совершенно не смущаясь того, что Габриель с видом победителя пялится на меня.

– Тебе определенно понравилось, – он отложил пустое блюдце в сторону. – Я отлично готовлю, ведь так?

Я закатила глаза.

– Не льсти себе. Я ем, потому что очень голодна, и мне все равно, чем набивать брюхо.

Ну… не прямо-таки все равно.

Он заглянул в мои глаза. Его улыбка слетела с губ, грудь резко опустилась.

– Как… ты себя чувствуешь?

Я застыла с вилкой в руке, удивляясь, что это его волнует. Хотя, нет, мое состояние не должно его волновать. Вообще. Недавно без тени стыда признался, что ему в какой-то степени наплевать на меня, а тут… интересуется, как я. Не понимаю его. Если он до сих пор трясется над тем, что я на грани своих эмоций способна к чертям разнести его квартирку, то зря это делает. Я уже не ощущаю никакого страха, ни шока, ни паники. Лишь чувствую обиду за то, что никто раньше не мог сказать мне правду. Сейчас я словно нахожусь в тумане, пытаясь найти себя и принять все, о чем узнала недавно.

– Если ты о том, как я себя чувствую после твоего омлета, то…

– Я о другом, – кинул Габриель.

Я опустила вилку, кинув на него уничтожающий взгляд.

– Не твое дело. Почему мне так долго никто ничего не мог рассказать? Я что, была не достойна правды тогда?

Габриель измученно вздохнул, отводя взгляд от меня в сторону. Он будто не хотел отвечать. Снова. Когда дело касалось того, чтобы рассказать мне что-то, не имеющее отношение к… нормальному, он тянул время или с неохотой давал ответы, словно после них сразу же собирался повеситься.

– Ты не понимаешь…, – начал парень.

Я стиснула от злости зубы, наполняя легкие колючим воздухом и собираясь задать еще один вопрос, но тут мой взгляд метнулся к окну, откуда на пол падал мягкий свет, и я передумала продолжать разговор с Габриелем. Сейчас же… утро? Или обед? Черт. Сколько времени?