Стелла Камерон - Простые радости

– Хочешь об этом поговорить?

– Я не знаю, о чем ты.

Очень осторожно, ожидая сопротивления, он обхватил ее руками и прижал ее мокрое от слез лицо к своей груди.

– Поплачь, если тебе нужно. – Он мягко похлопал ее по спине и с горечью подумал, что не имел понятия о том, как высушить слезы женщины и убаюкать ее в своих объятиях – приходя в восторг от этого ощущения, – пока в его жизни не появилась одна маленькая девчушка.

Феникс, съежившись, положила ему на грудь сжатые в кулачки руки и прижалась к нему.

Он погладил ее по волосам. Ее запах – аромат лимонных духов – чудился ему, даже когда ее не было рядом. Какая она мягкая. Чувства, которые он испытывал, были ему совершенно незнакомы и очень опасны для него, – желание принять и защитить.

– Когда ты играешь со взрослыми людьми, ты тоже должна быть взрослой. – Держать ее в руках было так естественно, так приятно. – Ты не подходишь для этого, Феникс.

Она замерла.

Если все сделать правильно, он сможет убить двух зайцев. Не открывая своих карт, он попытается в точности выяснить, кто такая Феникс и чем она занимается. Нравилось ему это или нет, ему очень хотелось знать, кто она такая.

– Хочешь мне обо всем рассказать? Расскажи мне о себе – что было до того, как ты появилась в клубе?

Феникс подняла голову и взглянула на него. Он вздрогнул от прикосновения ее пальцев к его рту. Она следила за тем, как ее ногти повторяли очертания сначала верхней, затем нижней его губы.

Неподходящее место для той реакции, которую она немедленно в нем пробудила.

Он слегка подвинул рукой ее палец. Она медленно погладила выемку между ртом и подбородком.

– Хорошо бы сейчас нырнуть глубоко-глубоко и больше не показываться на поверхности.

Он нахмурился:

– Объясни, что ты хочешь сказать.

– Не стоит. На нас люди смотрят.

– Пускай.

– Ты не доел бутерброд.

– Мне сейчас хочется не бутерброда, а кое-чего другого. Она сморщила нос:

– Опять ты говоришь пошлости.

– Говорю, как умею. И говорю правду. И по-моему, нам пора отсюда двигаться.

Оказавшись на улице, он попытался взять ее за руку, но она сунула кулачки в карманы широкой красной матерчатой куртки.

– Как я понимаю, твой «шевроле» отремонтировали.

– Да, Лен меня выручил.

– Какой заботливый. Просто молодчина.

– Не язви. Лен – мой хороший друг.

– И преданный поклонник.

Феникс направилась к парковке на окраине деревни, противоположной той, где он оставил свой «лендровер».

– Сколько времени ты знакома с Леном?

– Недели три, может быть четыре.

– И можно так близко подружиться с парнем за три или четыре недели знакомства?

Она остановилась и прищурилась, глядя ему в лицо против солнца.

– Мне кажется, можно успеть значительно больше за гораздо меньший срок.

– Да, например, влюбиться в женщину, которая может оказаться твоим врагом. Ты вроде бы успокоилась. Ну, так что там случилось в клубе?

– Графиня отвела меня в другую часть здания. Подземную. Там еще шикарнее, чем везде. Но что я тебе рассказываю – ты ведь об этом и без меня знаешь?

От того, что она ему рассказывала, ему было не по себе. И рассказывала она ему такое, что едва ли стала выкладывать, если бы работала на Ванессу и Джеффри. С другой стороны… Он продолжал шагать. Разве есть лучший способ завоевать твое доверие, как рассказывать тебе такое, что ожидаешь услышать только от закадычного друга?

– Что же тебя расстроило? Что-нибудь, связанное с Ванессой?

– Она сказала мне… – Она неожиданно прибавила ходу, а потом пустилась бегом, размахивая руками, с разлетающейся копной непокорных волос.

Роман трусцой поспешил за ней. Он нагнал ее, когда она возилась с замком «шевроле».

– Что же произошло?

– Это дико. Все это просто дико. Зачем ты спрашиваешь меня о том, что уже знаешь?

Он развернул ее лицом к себе:

– А зачем ты сюда приехала, если не хочешь об этом говорить?

– Перестань. – Она подняла руки и оттолкнула его от себя. – Не трогай меня. Оставь, не трогай. Ты прав. Мне не следовало тебе ни о чем говорить. Зря я пожаловалась. У меня хорошая работа, мне платят кучу денег, и я должна быть довольна.

Он прижал ее к машине:

– Ты меня не убедила. Выкладывай все.

– Ах, вот что тебе нужно. – Она повысила тон. – Вот что ты задумал. Теперь понятно. Убедить меня, что ты на моей стороне, а потом…

– Что – потом?

– Уходи, пожалуйста. Что за мерзкая привычка толкаться.

– Согласен, вчера, возможно, я тебя немного потолкал. Но больше не буду. Сейчас я просто удобно устроился. Так что же я задумал? И что за сторона такая, вернее, стороны? Стороны чего?

– Ты знал, что графиня собирается подослать ко мне преподобного Честера Дюпре?

Он напряг свою память. Имя знакомое, но не по Пиковому Клубу.

– Значит, ты знал? Это была проверка – все это просто омерзительно.

– Дюпре?

Ее глаза снова стали огромными. Повозившись, она соединила молнию на куртке и застегнула ее до самой шеи.

– Ты знаешь, о ком я говорю. – Несмотря на мягкость весеннего вечера, она накинула на голову капюшон и стянула прошнурованную ткань куртки под подбородком. – Отвратительно. Отвратительный тип, которому было приказано меня напугать.

Преподобный Честер Дюпре.

– Сомневаюсь. – Тот самый пестро разодетый евангелист с сетью больших церквей, с именем которого связано столько слухов, что сам Джимми Беккер мог бы позавидовать. – Такой грузный мужик с бесцветными волосами? С кольцами? Разодетый в пух и прах?

Она раскрыла рот от удивления.

– Это ты о нем говоришь? Его по телевизору показывают?

– Хватит! – Без всякого предупреждения она сжала руки в кулаки и обрушила на него поток ударов. – Ты играешь со мной, как кошка с мышкой. Такие, как ты, на таких, как я, обычно не смотрят. Ты очень смеялся, когда понял, что я попалась на удочку?

Он безуспешно попытался схватить ее за запястья.

– Это ты обещал мне защиту? Это ты хотел меня и никому не позволил ко мне прикоснуться, потому что хотел приберечь меня для себя самого? И как я могла на это клюнуть!

– Ты клюнула на правду, – спокойно произнес он. В ответ она снова забарабанила по нему кулаками.

– Он предлагал мне кокаин! Он пытался сорвать с меня одежду! Он… он… он меня лапал.

— Феникс…

– Он собирался меня изнасиловать. И если бы не появилась Илона, он так бы и сделал. Мне было его не остановить.

Какие у нее короткие и чистые ногти.

Роман опустил глаза. На что ему сдались ее ногти, когда ему, может быть, предстоит сделать решающий в жизни выбор?