Стелла Камерон - Простые радости

– А, ты дразнишься? – Он сделал еще два нетвердых шага вперед. – Хочешь все сделать по-своему?

– Раздевайтесь, преподобный. – Она начала медленно хлопать в ладоши. – Все снимайте.

Он грубо захохотал:

– Не подходит под эту дурацкую музыку, да?

Феникс продолжала хлопать.

Дюпре, повозившись с пиджаком, скинул его на пол.

Она не ожидала его следующего движения – неуклюжего рывка в ее сторону.

Феникс действовала быстро и четко. Она заняла его место, а он очутился там, где она только что стояла, и при этом едва держался на ногах. Лицо его побагровело.

С минуту он стоял, облокотившись на стол, и прерывисто дышал.

– Ты сама меня разденешь, – сказал он. – Чертовски много беспокойства делать это самому. За что же я, в конце концов, вам плачу?

В любом случае, Феникс знала, она должна быть вне пределов его досягаемости.

– Ладно. Ну, подойди же сюда, и я тебя раздену.

Он провел языком по губам и взглянул на ее грудь:

– Ванесса знает, что мне нравится. Наверное, она решила расширить мои вкусы.

Феникс поставила руки на пояс и ждала.

– Может быть, маленькие сиськи меня развлекут. – Он поднял глаза кверху: – Знала бы ты, что я сейчас видел – и попробовал.

Она вся вытянулась и напряглась.

Дюпре поднял руку и растопырил пухлые пальцы.

– Взять одну из них можно было только двумя руками, скажу я тебе. – Он кивком указал на грудь Феникс: – Интересно, наверное, будет – пососать две сразу.

Мерзкий подонок.

Он снова пошел на нее, держась одной рукой за край стола и протягивая к ней другую.

Феникс рванулась от него.

– Ну, малышка! Можно подумать, что ты не хочешь этого так же, как я.

Феникс взглянула на дверь.

Честер сделал выпад вперед и встал у нее на пути. Он широко расставил большие руки.

– Уж не собираешься ли ты улизнуть от Честера? Графине это не понравится. И мне тоже. – Он медленно наступал на нее, все еще держа руки в стороны. – Рыжеволосая со множеством веснушек. Давай-ка посмотрим, где они у тебя.

Зажатая между столом и стеной, не в состоянии снова увернуться от него, Феникс чувствовала себя приклеенной к месту.

– Вот так, – сказал Честер, приближая к ней свое огромное лицо. Схватив ее за плечи, он притянул ее к себе и прижался губами к ее губам.

В ней все перевернулось, когда ее рот наполнился языком мужчины.

Он остановился, чтобы сделать вдох, и Феникс крикнула:

– Нет!

Его лицо залила краска гнева. Он потянул за лямку и обнажил ее груди. Сжав рукой ее плоть, он пристально поглядел на Феникс:

– Да, знаете ли. И на сиськах тоже веснушки. А там, пониже? – Он схватил ее, просунув руку в разрез юбки.

В следующее мгновение до Феникс донесся звук распахиваемой двери.

Слава Богу. Роман.

— Честер? Честер, вы опаздываете на нашу встречу, а мне нужно многое вам рассказать. – Голос принадлежал не Роману, а Илоне.

Сердце Феникс понемногу затихало. Честер ослабил хватку и даже сделал неловкую попытку поправить лямку. Он обернулся.

Илона, все в той же черно-золотой одежде, направилась к нему. Руки ее были вытянуты вперед, а взгляд выражал беспокойство.

– Честер, дорогой. Я пыталась утром до вас дозвониться. Я оставила сообщение о том, что буду здесь, и указала время. Может быть, вы там не появлялись?

– Не получил сообщения, – сказал Честер. Он тяжело опустился на парчовый диван и уставился на Илону так, словно Феникс больше не существовало. – В чем дело? Что-нибудь не так?

– Пока нет, – сказала Илона. – Я принесла вам вот это. Вы должны всюду носить это с собой, пока я не скажу, что вы в безопасности.

Феникс поймала взгляд женщины и увидела в нем предупреждение.

Илона вложила в руку Честера маленький пузырек с серебряной крышкой, наполненный бледно-серебристой жидкостью.

– Держите это при себе, Честер. Обещайте, что сделаете это.

– И что мне это даст? – Он внимательно разглядывал содержимое пузырька.

Илона сделала Феникс знак уходить, и та, проскользнув мимо, мгновенно очутилась за дверью. В коридоре она на секунду остановилась, чтобы убедиться, что никто не загораживает ей путь к свободе.

– Это даст вам покой, Честер, и силы свершить то, что вам предназначено, – услышала она голос Илоны. – Не говорите об этом ни одной живой душе, иначе тот, кто знает чудодейственную силу этой жидкости, отберет ее у вас.

Глава 12

Роман вдавил акселератор в пол и попросил Всевышнего, чтобы знаменитый патруль Ай-90 погрузился в сон.

Ты мне обещал. Где ты был? – Он едва узнал по телефону голос Феникс. Он переступил порог своей комнаты как раз вовремя, чтобы успеть схватить трубку и ответить на ее звонок. – Я хочу видеть тебя – немедленно. Мне нужно убираться отсюда.

Вначале он намеревался сказать ей, чтобы она приехала в Сиэтл и там с ним встретилась. Услышав, как дрожит ее голос, он передумал. Она могла доехать до Иссакуа, находящегося примерно посредине между Паст-Пик и городом, по относительно спокойной дороге. Он объяснил ей, как проехать в ресторан «Кото», в котором было достаточно народу, чтобы они какое-то время оставались неузнанными – на случай, если она проявила неосторожность и позволила кому-нибудь подслушать их разговор.

Вдали бледное небо прорезали покрытые снегом вершины гор. Миновав расползшийся вдоль шоссе пригород Ист-гейста и оставив слева сиявшие весенней голубизной озеро Саммамиш, он воспользовался вторым въездом в Иссакуа с автострады, рядом с Передней Улицей. Резкий разворот направо с виадука привел его на бульвар Джильман. По обеим сторонам дороги выстроились фешенебельные здания.

Деревня Джильман располагалась с левой стороны бульвара. Деревня, состоявшая в основном из домов, выстроенных на рубеже веков, а затем перенесенных сюда и после реставрации ставших ресторанами и магазинами, привлекала покупателей со всей округи. Роман при первой же возможности свернул с главной улицы и припарковался.

Он оставил «лендровер» и пошел пешком по вымощенным кирпичом дорожкам и аллейкам, которые вели мимо витрин цветочных магазинов, заваленных тюльпанами и нарциссами. Покупатели неторопливо прохаживались в свете заходящего солнца. Роман замедлил шаг. Тот, кто спешит, всегда рискует быть замеченным.

Феникс сидела за дубовым столом с откидной доской в благоухающем кафетерии гостиницы. Его расчет оказался неверным. Наплыв посетителей в обеденное время уже давно схлынул, и лишь время от времени какой-нибудь посетитель проходил вдоль прилавка, чтобы поставить на поднос тарелку супа или положить кусок пирога.

Она не признала его, но Роман заметил, что перед Феникс стоит чашка кофе и нетронутый бутерброд. Он купил себе кофе и сел рядом с ней.