Линда Трент - Лучшие подруги

– Опять деньги! Неужели тебе больше не о чем думать?

– Карен, мы и сейчас-то едва сводим концы с концами! А что будет, когда тебе понадобится врач-акушер?

– У нас страховка!

– Наша страховка не покроет и половины расходов. И потом ты забыла, сколько нужно купить для младенца вещей? А если учесть, что и Бетани в скором времени вырастет из своего гардероба, то вообще туши свет! – Он устало махнул рукой. – Впрочем, что я распинаюсь? Как будто меня кто-то спрашивает…

– Я должна была так поступить. Я очень люблю детей! Правда, беременность ужасна… Хочется разделаться с этим раз и навсегда, – добавила Карен. – Клянусь, это мой последний ребенок.

– Не торопись с клятвами; тебе только двадцать три. Боюсь, через год-полтора ты решишь, что в семье должно быть три ребенка. Потом четыре и так до бесконечности. – Райн сокрушенно вздохнул.

– Ни в коем случае. Я хочу только мальчика и девочку. Только двух. Не больше.

– А вдруг появится еще одна девочка? Откуда такая уверенность, что будет мальчик? – Райн наконец-таки улыбнулся.

– Это мальчик. Я просто чувствую мальчика. – Карен нежно провела рукой по животу. – А после родов я обязательно займусь собой, обязательно похудею. Вот увидишь.

Райн смотрел на нее, словно на незнакомку.

– Неужели я, в самом деле, для тебя ничего не значу?

– Конечно, значишь, – ответила Карен. – Я же люблю тебя.

– Да, ты часто говоришь об этом, но я все как-то не могу тебе поверить до конца – уж слишком ты любишь себя.

– Не говори глупостей. Посмотри лучше вокруг! Я готовлю весь день, убираюсь, стираю, глажу! Ты хочешь сказать, что я стараюсь для себя?

– По мне лучше сандвичи, чем твои роскошные обеды. Лучше пыль на журнальном столике и чипсы перед телевизором, чем постоянно бороться с тобой за один-единственный поцелуй перед сном. Это ведь так просто! Я хочу быть желанным тебе.

– Опять ты за свое! У тебя все, в конце концов, сводится к постели. Ты что, кроме секса, и думать ни о чем не можешь?

– Мог бы, если бы он был почаще!

– Я беременная! Следовательно, мы занимаемся любовью достаточно часто! – Карен начала злиться. – Можно подумать, до свадьбы я была другой!

– Значит, я плохо тебя знал. – Райн выразительно развел руками. – Или я был слеп, или ты выдавала себя за кого-то другого.

Она демонстративно фыркнула:

– Слава Богу, наша дочь не слышит твоих слов! Спасибо Челси. Мне бы и в голову не пришло, что ты можешь так рассвирепеть по поводу моей беременности.

Райн недоуменно поднял брови:

– Значит, прежде всего, ты рассказала Челси, а не мне?

Карен потупилась:

– Она моя лучшая подруга.

– Хорошо хоть Челси догадалась, что мне это может не понравиться, – саркастически заметил Райн. – Тебя, видно, подобные мысли не сильно тревожили.

– Вероятно, она знает мужчин несколько лучше меня, ей, как видишь, не надо выходить для этого замуж! – Карен вся пылала от гнева. – Она-то сама решила за тебя… – внезапно она осеклась на полуслове.

– Что значит – решила за меня? – встревожился Райн.

– Не обращай внимания, – испуганно произнесла Карен.

– И все же, Карен, – не отступал Райн, чувствуя, что она недоговаривает нечто очень важное для него.

Карен попятилась к двери и, не глядя на мужа, вдруг выпалила неожиданно для себя самой:

– Челси была беременной. Это случилось как раз перед ее отъездом в Германию.

– Что? – Он с трудом понимал, о чем говорила Карен. – Челси была беременной? Она никогда не говорила мне об этом.

– Конечно! Это ведь был твой ребенок! – Карен как-то затравленно посмотрела на мужа. – Ну, вот сейчас самое время узнать правду. Не могу я больше скрывать…

Райн почувствовал, как земля уходит у него из-под ног.

– Мой ребенок?

– После той ночи на озере! – почти закричала Карен. – Ты помнишь ту ночь, Райн? Ту ночь, о которой я не должна была ничего знать?

– Почему Челси не сказала мне?

– Она не хотела, чтобы ты знал, и, избавившись от ребенка, уехала в Германию. Теперь тебе, надеюсь, все понятно?

– Я не верю тебе!

– Спроси у нее сам!

Райн вплотную подошел к Карен:

– Почему ты говоришь мне об этом именно сейчас?

– Потому что я устала все время слышать, как ты спрашиваешь, что думает по тому или иному поводу Челси. Мне надоело видеть вас смеющимися вместе, помня при этом, что ты спал с ней.

– Но тогда мы не были с тобой обручены. – Тошнота и оцепенение навалились на Райна.

– Это не оправдание! Ей следовало бы подумать обо мне несколько раньше. Иногда я с содроганием представляю себе, как она развлекалась тогда вместе с тобой. Даже самая последняя шлюха не стала бы наставлять лучшей подруге рога.

– Не говори так о Челси. – Райн пристально посмотрел на Карен. – Я не понимаю тебя. Если ты так относишься к ней, зачем тогда приглашаешь ее к нам в гости?

– У меня почти нет друзей, – кричала Карен. – Если бы я не встречалась с Челси, то осталась бы совсем одна.

Райн вдруг понял, что до этого момента он жил какой-то нереальной, выдуманной для него другими жизнью.

– Значит, у тебя нет к Челси никаких дружеских чувств? – словно бредя, спросил он.

– Я не говорила этого. Обычно я не злопамятна. – Карен сердито вскинула подбородок. – Но не всегда. Может быть, сейчас ты, наконец, поймешь, почему я ненавижу, когда ты прикасаешься ко мне! Первой была Челси!

– Но ты вышла за меня замуж!

Карен ядовито прищурила свои серые глаза:

– Я хотела выйти замуж. И в первую очередь, поэтому я поступила в колледж! Увы, кроме тебя, я ни с кем не встречалась. Надвигались выпускные экзамены, а мои родители хотели зятя. Ты оказался единственным, кто предложил мне руку и сердце.

Райн почувствовал, как оцепенение уступило место резкой боли.

– Значит, ты никогда меня не любила?

– Любила, но ровно настолько, насколько ты этого заслуживал. Я знала, что ты будешь хорошим мужем и, женясь на мне, не достанешься Челси.

– И при этом ты называешь ее своей лучшей подругой?

Карен зло ухмыльнулась:

– Да, я отношусь к ней лучше, чем к тебе. Мы всегда были и будем с ней друзьями. Я слишком дорожу ею, чтобы ссориться из-за пары брюк.

– А что, если я расскажу ей все?

– Она не поверит тебе. Ведь я ее самая лучшая подруга. А тебе придется признаться, что ты знаешь об аборте. И как ты полагаешь, после твоих откровений она сможет оставаться твоим другом?

Карен и здесь все рассчитала верно.

«Неужели эта хищница с металлическим блеском в глазах была когда-то тихой, застенчивой и вечно краснеющей девицей?» – подумал Райн. Но не Карен волновала его. Челси…

– Почему она ничего мне не сказала? – размышляя вслух, почти шепотом произнес он.